Гарриет страстно хотелось выучить этот запретный танец, но ее сестры объявили, что это совершенно бессмысленно, поскольку она едва ли будет посещать светские балы и приемы, где его танцуют. Гарриет обратилась к более уравновешенной Эмме, вопросительно подняв брови:
— Эмма?
— Я согласна. Я думала, вы знаете, как танцевать вальс, так как легко танцуете все остальные танцы. Кажется, быть сорванцом в детстве имеет и хорошую сторону, потому что вы удивительно грациозны. Мне надо будет помнить об этом. — Посмотрев на Диану, Эмма добавила: — Джейн показывает все признаки начинающего сорванца.
— Прекрасно, — ответила Диана, которая выглядела совсем не так, как подобает молодой матроне с тремя детьми. — Я буду поощрять Анни поступать подобным же образом. Терпеть не могу глупеньких маленьких девочек с их томным видом и нюхательными солями.
— Однако общество одобряет их, — с осуждением заметила Эмма. — Немного независимости не повредит. Просто нельзя допускать, чтобы нарушались приличия, вот и все. Теперь относительно Гарриет. Вы согласны учиться?
— А Ферди одобряет? — спросила Гарриет, в волнении прикусив нижнюю губу. — Я не буду ничего делать, если он возражает.
Сестры обменялись взглядами и Эмма сказала:
— Ферди, моя дорогая невинность, первый танцор в нашей семье. Он, может быть, очень крупный мужчина, но очень легко танцует, как вы могли наблюдать в Алмаке во время шотландского рила.
— Ну, тогда это вполне допустимо. — Гарриет переводила взгляд с одной сестры на другую, не упустив ни озорного блеска в красивых глазах Дианы, ни приподнятого в улыбке уголка рта Эммы.
— Мы обратимся к нашему брату как к подходящему учителю, — чопорно произнесла Эмма, опуская чашку на стол.
— Вы не можете учить меня? — осторожно поинтересовалась Гарриет.
— Нет, нет, потому что леди танцует против джентльмена и для нас было бы вредно вальсировать таким образом — мы могли бы испортить свое умение танцевать, — охотно объяснила Диана.
Прежде чем Гарриет смогла указать, что они могли бы стоять рядом, таким образом исключая необходимость беспокоить Ферди или нанимать учителя, шаги на лестнице возвестили о прибытии еще одного гостя.
Эмма поднялась и направилась к двери. Раздался вздох облегчения, когда в комнату восточным ветром влетел ее брат.
— Что происходит? Твое послание говорит, что я нужен? — Он увидел Гарриет и выражение его лица смягчилось. — По всему городу говорят, что вы вчера побили меня. Вы едва ли представляете, что за шутки мне пришлось услышать.
— Бедняжка, — сдержанно сказала Гарриет, — и что же вы отвечали?
— Я заявил, что это доказывает мою способность обучать, — с торжеством ответил Ферди. — Конечно, теперь мне придется иметь дело с разными дураками, жаждущими брать у меня уроки.
Диана соскочила с тахты и быстро подбежала к брату.
— Говоря об обучении, мы не знали, сможешь ли ты посоветовать хорошего учителя. Гарриет еще не умеет вальсировать! — последние слова Диана произнесла с таким ужасом, что Гарриет усмехнулась.
— Как будто я не могу танцевать все необходимые танцы, — возразила Гарриет, хотя ей безумно хотелось выучить новый танец.
— Нельзя, чтобы вас учил абы кто, — важно произнес Ферди, перейдя через комнату и прислонившись к каминной полке.
— Мы бы никогда не наняли никого без твоего одобрения, — сказала Диана с подозрительным блеском в глазах.
— Почему бы мне не поучить ее? Эмма может играть вальс на фортепиано, а я буду танцевать с Гарриет. Должен отметить, она дьявольски быстро учится. Ей сразу понравится вальс. Что вы скажите, Гарриет. Согласны?
Учитывая хлопоты, на которые пошли сестры, устраивая урок только для нее, Гарриет решила согласиться. И кроме того, ей хотелось. Из того, что она слышала, танец был скандальным, но веселым.
Она поднялась со стула и протянула руку:
— Ведите, о, учитель всего и вся. Вы так хорошо учили стрельбе из лука, что должны быть потрясающим учителем вальса.
Эмма поспешила к фортепиано и открыла ноты. Через мгновение гостиную заполнили приятные звуки очень красивого вальса.
Ферди не обратил внимания на музыку — он взял Гарриет за руку и начал объяснять основную идею вальса. Потом показал па и рассказал, как ей надо следовать за ним. Все казалось простым — раз, два, три и кружись.