Как и было обещано, Гарриет отыскала капитана перед отъездом. Она пристально рассматривала молодого джентльмена, стоявшего в ожидании в коридоре у дверей гостиной, и гадала, что заставляет некоторых людей вести разгульную жизнь, в то время как другие, например, Ферди, держат себя в рамках. Конечно, при этом следует не обращать внимания на оперных танцовщиц. И это воспоминание надо отложить до лучших времен.
— Я рада, что нашла вас, капитан Бенвелл. Я обещала, что подумаю над вашим предложением, и сделала это.
Она приблизилась к нему, сжимая руки перед собой, красивая сумочка кокетливо свисала с затянутой в перчатку руки. Она знала, что выглядит наилучшим образом, что это платье идет ей, что в тусклом свете коридора ее веснушки вряд ли заметны. Но она была уверена, что капитану все это безразлично. Для него она была просто средством для получения необходимых ему денег.
— И пришли к какому заключению, мисс Мейн? — спросил капитан с ноткой нетерпения в голосе, шагнув к ней, что, как она с отвращением предположила, должно было показать его страстное желание получить ее согласие.
— Так вы согласны, что я могу взять с собой свою горничную? — спросила она, надеясь, что это прозвучало с достаточной озабоченностью.
— Да, конечно, — нетерпеливо отозвался капитан.
— А вы не станете ограничивать мои действия? Я получаю большое удовольствие от стрельбы из лука и пения, — прозаически спросила она.
— Мы заключаем сделку? — капитан несколько растерялся, обнаружив, что Гарриет не растаяла в его объятиях, умоляя увезти ее поскорее.
— Естественно. Брак — это всегда соглашение, некоторые лучше, другие похуже, — сказала она, надеясь, что не очень глупо выглядит с широко раскрытыми серьезными глазами.
Он расслабился, обворожительно улыбнувшись ей, — обходительный, приятный человек с утонченным вкусом. Не удивительно, что он считал себя способным заставить ее действовать по-своему: ведь он может очаровать кого угодно. Но ей надо было убедить капитана в своей серьезности, поэтому она продолжила:
— Мне лучше убежать, чем выходить замуж здесь. Понимаете, у меня достаточно большое приданое, и отец мог бы начать справляться о состоянии ваших дел, что было бы для нас невыгодно. Отец не понимает, что могут быть вынужденные обстоятельства, и совершенно не сочувствует любви молодых.
— Как верно, — нежно улыбнулся капитан.
Гарриет догадалась, что он уже рассчитывает, как получше растратить ее приданое.
— По причинам, которые вы, скорее всего, понимаете, вы не можете забрать меня из дома, и я не выберусь оттуда посреди ночи. Это было бы так утомительно. — Она поджала губы, словно совсем не думала об этом до сих пор. Потом она улыбнулась ему улыбкой эльфа, от которой капитан удивленно мигнул. — Домашние привыкли, что я ухожу на стрельбище в любое время. Почему бы нам не встретиться там рано утром? Я смогу уйти из дома совершенно спокойно. Подходит?
— Какая вы умница, — с фальшивым восхищением согласился он.
Она была убеждена, что он согласился бы на все, что бы она ни предложила. То, что она предложила встретиться в таком месте, где их смогут увидеть очень немногие, должно быть показаться будущему похитителю даром богов.
— Договоримся на десять часов утра? — спросила она с кротким видом, словно готовая согласиться на любое решение капитана.
— Я буду там, моя любовь.
Гарриет с большим трудом удержалась от смеха при его прощальных словах. Единственная любовь, известная капитану, была любовь к самому себе, и в этой любви он был очень хорош.
Она смотрела, как он сбежал с лестницы и исчез. Вероятно, торопился нанять карету, которая направится завтра на север. Он и не предполагает, что события будут развиваться совсем не так, как он ожидает.
Нахмурившись, она раздумывала, как лучше наказать капитана, и глазами искала того, кто лучше всех мог бы посоветовать ей.
— Диана, вы видели своего брата? — быстро спросила она, увидев веселую подругу.
— Он недалеко. Что вы теперь затеваете? Я видела, как вы недавно разговаривали с этим подлым капитаном.
— Да, — согласилась Гарриет. Она решила пока ничего не рассказывать. Чем меньше людей будет знать о ее плане, тем лучше. — Он настоящий мерзавец.
— Кто теперь мерзавец? — гневным голосом спросил Ферди, подходя к ним.
— Тот же, о котором мы говорили раньше, — любезно ответила Гарриет, кладя свою руку на его, чтобы выйти из зала.
Он предвосхитил ее просьбу, уведя ее на балкон, где она стояла с капитаном, выслушивая его возмутительное предложение.
— Место глупости капитана, — заметила она.