Лицо Ролана стало белее мела. Он никогда не думал, что Мазарини может играть на его стороне. Ему казалось, что кардинал делает все, чтобы уязвить его. Но теперь, когда слова Мазарини впивались в его мозг острыми гвоздями, Ролан понял, каким же идиотом он был. Кардинал испытывал его, и он не прошел ни одного испытания. Он провалил абсолютно все задания, начиная с задания доставить Диану в Париж, когда попутно устроил маленький армагеддон в Санто-Доминго, чем выдал себя с головой, и заканчивая последними походами к берегам Мексики.
— Так доверили бы вы Диану подобному человеку? — ворвался в его сознание голос кардинала.
Он посмотрел на Мазарини как-то жалобно. Губы его дрогнули, и он скривил их в усмешке, боясь выдать свои чувства. А потом ответил, понимая, что сам подписывает себе приговор. Он был в шаге от свадьбы с Дианой, у него были все возможности получить ее в жены. Но он сам из-за собственной глупости проиграл ее.
— Нет, — он посмотрел на кардинала в упор, — не доверил бы.
Мазарини усмехнулся в усы.
— Вот и я, господин адмирал, не доверю. На этот раз она выйдет замуж за человека, который будет любить ее, и которого вы не посмеете убить. Вам это будет хорошим уроком, граф де Сен-Клер. Я надеюсь, что вы пересмотрите свои взгляды. А пока Диана будет готовиться к свадьбе, я постараюсь держать вас подальше. И не говорите мне, что это жестоко. Это именно то, что вы заслужили. Никакими пытками вас не проймешь, а калечить вас я не хочу. Поэтому вы посидите в Бастилии до того дня, как ваша красавица сменит имя.
Его бледность испугала даже видавшего виды кардинала, которому показалось, что молодой человек лишится чувств прямо у него в кабинете.
— Ваше Преосвященство... — Ролан вдруг сделал шаг вперед и упал на колени, — дайте мне еще один шанс! Я клянусь, что за год в Карибском море не останется ни одного французского пирата! Я клянусь сделать Тартю самым безопасным торговым портом на земле! Я обещаю восстановить мир с испанцами! — он закрыл глаза, борясь с подступающей паникой, — Ваше Преосвященство, я заслужил наказание! Мне все равно, что будет со мной... Только дайте мне шанс заслужить ваше доверие! Каждый ваш приказ будет выполнен! Я...
— Встаньте! — рявкнул Мазарини, окончательно выйдя из себя, — я много лет пытался вразумить вас! Увы, вы не понимаете слов! Вы — обычный бандит, и подобный человек не может получить в жены принцессу крови! Лейтенант! — крикнул он, видя, что Ролан хочет еще что-то сказать, — уведите графа де Сен-Клер. Пусть в Бастилии обращаются с ним со всем уважением.
Ролан поднялся, и, обернувшись на кардинала в последний раз, последовал за лейтенантом в синем плаще. В душе его царил ад. Он не верил, отказывался верить, что кардинал претворит в жизнь то, что обещал. Мазарини никогда не был жесток, а сейчас оказался рассержен ни на шутку. Немного остыв, он, конечно, передумает. Ролану хотелось верить в это, но сердце подсказывало ему, что Диана потеряна для него навсегда. Он имел шанс получить ее, но упустил по собственной глупости, и теперь должен принять последствия своих же действий. Другого шанса уже не будет. От осознания этого было в сто крат больнее и обиднее. Всю дорогу до Бастилии он молчал, боясь разрыдаться, как мальчишка. А потом пришло желанное одиночество. После долгих и совершенно изматывающих формальностей, Ролан оказался в своей старой камере. Сев у стены прямо на пол, он сидел, молча склонив голову на руки. Слез не было. Только полное бессилие и отчаяние.
...
— Я ничего не знала, — Диана стояла перед королевой и пыталась оправдаться. Когда Ролана увели, она бросилась к Анне, чтобы хоть как-то помочь ему, — я не знала, что герцог убит и долгое время боялась ехать в Париж, боялась, что герцог найдет меня!
— Что произошло, Диана? Почему вы боялись своего мужа?
Диана опустила глаза. То, что она могла рассказать Ролану де Сен-Клер она боялась открыть любому другому. Даже королеве, которая всегда была к ней добра и никогда ни словом, ни делом, не обидела ее.
— Я...он... Мадам, я не могу рассказывать вам такое. Просто поверьте мне на слово, это все очень мерзко...
— Вы можете не стесняться, моя дорогая.