Почему он был так груб с ней, он не знал. Он боялся выдать себя, но он вполне мог быть с ней более нежен. Тем более, что ему хотелось быть таковым. Увидеть ее улыбку, увидеть, как вспыхивают ее глаза и алеют щеки. Но он намеренно обидел ее.
Вчера, когда к нему приходила Анна де Вернель, когда они лежали в кровати, и просто болтали после любви, будто были не в Бастилии, а в ее комнате в Лувре, он все время думал о Диане. Он представлял, что обнимает ее, а не Анну, и слова подбирал такие, какие хотел бы говорить Диане. Сегодня же, когда Диана стояла перед ним, он разозлился настолько, что чуть не ударил ее.
Он сел за стол, открыл книгу. А потом схватил ее за страницы и с силой швырнул в стену.
Листы, вырванные из книги, летали по всей камере. Ролан положил голову и руки и долго сидел так, освещаемый лучами солнца, бившего из окна.
...
— Я чувствую себя абсолютной дурочкой, — Диана ходила взад и вперед по библиотеке, а Луиза сидела с ногами в кресле и поворачивала голову вслед за ее передвижениями, — это просто невероятно, но я влюбилась в Ролана де Сен-Клер! Я всегда презирала его! Как такое может быть, Луиза?
Луиза пожала плечами. Она уже не первый день слушала свою подругу, которая, придя из Бастилии, долго лежала на софе, уткнувшись в подушку, где и нашла ее Луиза, и заставила все себе рассказать. Теперь Диана не могла остановиться. Узнав, что Ролана навещает Анна де Вернель, которая рассказывала своим подругам весьма пикантные подробности их встреч, Диана впала в уныние. Целыми днями она донимала Луизу разговорами о Ролане и своей глупости.
— Он же совсем равнодушен ко мне, — Диана готова была разрыдаться, — он единственный, кто по-настоящему равнодушен ко мне!
— Но при этом он бросил все, проехал пол мира, чтобы вытащить тебя через окно из твоего замка, — вставила Луиза.
— Он называет это дружбой, — Диана вздохнула, — но это его чертово слово моему отцу. Он обещал отцу защищать меня.
Отец умер и не может освободить его от слова.
— И чувство долга вынудило его убить герцога, причем так, чтобы его посадили в Бастилию за убийство без всяких смягчающих обстоятельств?
Диана сжала голову руками:
— Я и сама ничего не понимаю, Луиза! Одно время, в замке, мне казалось, что он любит меня. Ну или хотя бы хорошо ко мне относится. Я тогда еще не понимала, насколько влюблена... Но все это был мираж, наваждение. Он умеет быть хорошим, когда хочет. Просто он не такой. Он не хороший. Все эти дамы, которые вертятся вокруг него, они никогда не видели его настоящего лица! Он жестокий и упрямый. И злой. Я иногда сама его боюсь. И да, Луиза, он совсем не влюблен в меня!
— Ты уверена?
— Конечно! Я же вижу! Да и вчера, когда я была в Бастилии, он был очень зол на меня. Очень. Если бы он меня любил, он бы вел себя немного иначе...
— Но и ты на него кричала. Ты же первая начала обвинять его. Сама вызвала его из за моря, сама втянула в эту историю, а теперь сама же и называешь убийцей.
— Я просила не убивать герцога. Я не хочу, чтобы из за меня умирали люди! Я не хочу убийств!
Луиза спустила ноги с кресла и встала, оправив розовое платье, расшитое белыми бантиками.
— Диана, ты сама не знаешь, чего хочешь. И требуешь от Сен-Клера невозможного — понять, чем тебе угодить. Ты рассказала ему не самую приятную историю, и, даже если он не влюблен в тебя, а просто считает себя ответственным за тебя, он не мог поступить иначе. Я бы на твоем месте пошла к нему еще раз и извинилась. Поблагодарила. Он избавил тебя от твоего муженька, сам же потерял свободу!
Диана вытерла неизвестно откуда взявшиеся слезы. Она в последнее время все время была готова заплакать, а вот остановиться уже не могла.
— Луиза, я не знаю, как мне быть. Его выпустят, он сразу же уедет. Я ему не нужна.
— Вот у тебя и будет время подумать. Дай себе срок. Если ты влюблена в мираж, то это быстро пройдет.
Диана схватилась за эту мысль, как за спасательный круг.
— Конечно! Луиза, — она бросилась к подруге и обняла ее за шею, — ты моя спасительница! Я буду ждать, когда он уедет, и после этого я сразу же перестану о нем думать! Я же люблю не его, а мираж..
Глава 7. О ненависти и дружбе
Когда-то в детстве Мария Манчини пережила землетрясение. Она выбежала из дома вслед за няней, и стояла на земле, а та ходила прямо под ее ногами, грозя разверзнуться и погрести ее в самых глубинах ада. Тогда Мария сильно испугалась. Нечто подобное она чувствовала и сейчас, смотря на кардинала огромными испуганными глазами.