Диана изо всех сил сжала в руке веер. Может ли она сопротивляться? Зачем? Ролану де Сен-Клер никогда не позволят просить ее руки, да и вряд ли он сам этого захочет. Он никогда не полюбит ее. О чем тогда ей думать? Анри у ее ног. А Ролан де Сен-Клер — мираж. Он исчезнет, и никогда не вспомнит о ней. Он зол на нее, она влюбилась в образ, в галантного придворного, но понимала, что это всего лишь маска.
Она посмотрела на Анри. Он был бледнее своей сорочки.
— Да, я стану вашей женой, месье — сказала она, и обернулась к королеве. Та чуть заметно кивнула. Королева была довольна. Луи улыбался. Кардинал предложил поднять кубок за молодых. Анри же поднялся и не сводил с нее глаз. Щеки его пылали на бледном лице.
— Диана, — почти прошептал он, — вы — моя жизнь.
Диана сделала именно то, что от нее требовалось. Но, оставшись с ним наедине и смотря, как лихорадочно горят его глаза, она понимала, что совершила самую большую ошибку в своей жизни. Кто угодно, только не он. Кто угодно, только не этот обезумевший от счастья человек, обредший над ней частичку власти. Что будет, когда она станет полностью принадлежать ему?
— Диана, — руки его дрожали, когда он держал в них ее пальцы, — вы даже не можете представить, какое счастье мне дарите. Вы и есть моя жизнь!
Они остались одни, и стояли в нише окна. Диана смотрела вниз на парк. Она, первая красавица двора, была загнана в ловушку. Она стала невестой знатного, красивого, богатого и до безумия влюбленного в нее молодого человека. Что надо еще для счастья? Он выполнит любой ее каприз. Каждая из придворных дам позавидует ей. Почему же она готова разрыдаться?
— Диана, вы грустите? Вы не любите меня... — Анри смотрел печально, — но я обещаю, что заслужу вашу любовь.
Она покачала головой.
— Разве нужна любовь для того, чтобы дать обеты у алтаря? — сказала она, — я дам вам обет верности, и этого вполне достаточно. Мое сердце оставьте мне.
Рука его крепче сжала ее руку. Он побелел, как полотно.
— Я... я обещаю, что вы полюбите меня!
— Месье..., — Диана помедлила, подбирая слова, — я прошу вас обещать мне, что мои чувства останутся только моими. Если я полюблю вас, то это будет прекрасно. Только умоляю, не принуждайте меня!
Глаза его вспыхнули:
— Я клянусь, что никогда не буду принуждать вас к чему-либо! Я добьюсь вашей любви! Потому что иначе мне просто незачем жить!
Диана заулыбалась.
— Тогда мы договорились?
Он помолчал. Потом поднял на нее глаза:
— Хорошо. Только... вам ведь не трудно сказать, что вы меня любите? Просто сказать. Мы оба будем знать, что это неправда, но я хочу услышать от вас эти слова.
— Что я должна сказать? — удивилась Диана.
— Я люблю тебя.
— Я должна это сказать?
— Да.
— Я люблю тебя.
Он тоже заулыбался и стал таким красивым, что Диана вмиг оттаяла. Возможно, им легко будет договориться, ведь этот человек на самом деле ее любит. Она поднялась на цыпочки и мимолетно коснулась губами его губ. Он притянул ее к себе, очень аккуратно, будто она на самом деле была фарфоровой статуэткой, провел губами по ее волосам.
— Я люблю тебя, Анри, — подсказал он.
— Я люблю тебя, Анри, — как эхо повторила Диана.
...
— Боже мой, Луиза, зачем я с ним обручилась? Я не хочу замуж! Я не хочу снова стать чьей-то игрушкой!
Луиза сидела на скамейке в беседке, а Диана сидела прямо на полу, положив голову на скамью.
— Мне кажется, Анри совершенно безопасен, — Луиза погладила подругу по голове, — он будет тебе хорошим мужем.
— Мы и про герцога так говорили. И вот что вышло.
Ответить на это было нечего, поэтому Луиза промолчала.
— Анри, конечно, не такой, — Диана подняла голову, — но я не хочу никому принадлежать. И ему тоже! Он требует любви, а у меня нет любви для него. Почему он решил, что я должна любить его? Я же дала свое согласие стать его женой, почему он хочет еще и мое сердце?
— Потому что он тебя любит, — Луиза снова погладила ее по растрепанным волосам, — Диана, разве есть что-то плохое в браке по любви?
— Но я-то его не люблю. Я люблю Сен-Клера. Я не хочу обманывать Анри, он добрый и преданный. Как я могу врать ему?
Луиза смотрела куда-то вдаль.
— Знаешь, Диана, — наконец сказала она, — мы не хозяева своему сердцу. Ему нельзя приказать. Оно или любит или нет. Но ты можешь быть честной, и хранить свои обеты.