Ролан хорошо знал Анри. Тот всегда был слабее него. И он привык поддаваться. На скачках он придерживал лошадь, пропуская Анри вперед, а сейчас пропускал мяч. Когда-то в детстве Анри сильно обижался и плакал из-за каждого проигрыша. Ролан был сильнее. Ему ничего не стоило уступить ему. И у Ролана вошло в привычку делать шаг назад, пропуская друга. Но готов ли он позволить ему жениться на своей возлюбленной? Анри верил ему безоговорочно. Может ли он предать его доверие и его дружбу?
На этот раз он так и не сумел отыграться. Впервые ему хотелось держать в руке шпагу, а не ракетку, стоя напротив Анри, и увидеть его поверженным на землю, а не смеющимся после очередного выигранного сета. Он проиграл с разгромным счетом, но не расстроился, считая, что поражение или выигрыш в мелочах не имеют значения.
При виде любого мужчины рядом с Дианой Анри накрывала волна ревности. Умом он понимал, что нет ничего ужасного в том, что кто-то поцелует ей руку или пригласит на танец. Но он весь покрывался испариной, наблюдая, как Диана разговаривает с любым из мужчин. Он старался пресекать ее тет-а-тет, постоянно был рядом. Диана казалась ему солнечным зайчиком, которого невозможно удержать, она просачивалась у него между пальцев.
Надежно ли ее слово? Верна ли она ему? Что означает ее улыбка, которую она подарила виконту де Сен-Мишель? Ночами он мучился от неизвестности, потому что не мог знать точно, ночует ли Диана в своей комнате. Он вставал и шел под ее дверь, сидел в потайной комнате и следил, кто ходит по коридору. Потеряв покой, он должен был все время знать, что Диана верна ему.
— Диана, вы же моя невеста, разве можно так вести себя с другими мужчинами?
Диану охватывало раздражение только при виде своего жениха. Она должна была смотреть только на него. Думать только о нем. Жить им одним. Диана утешала себя тем, что Анри любит ее. Что это и есть любовь, когда сгораешь от ревности всякий раз, если предмет страсти дарит улыбку кому-то еще. Сама она не ревновала Анри, ведь она его не любила, и ночами плакала от того, что Ролан де Сен-Клер совсем не уделял ей внимания, зато много времени проводил с красивыми женщинами. Он мог часами развлекать Нелли де Ламбаль, а та смотрела на него своими огромными серыми глазами и улыбалась. Диана отдала бы все на свете за возможность поменяться с ней местами. Как бороться со своими чувствами она не знала. Совесть мучила ее за то, что она в мыслях постоянно изменяла Анри, и была уверена, что он чувствует это, поэтому и мучает ее.
Катастрофа разразилась в один из ясных дней, когда ничего не предвещало бури.
Диана знала, что Мария Манчини хочет напоследок поставить на сцене Ариосто. Она даже перечитала роман, чтобы освежить его в памяти.
— Диана, — Мария улыбалась ей, сидя рядом с Луи в просторной беседке, где собрались все, кто должен был участвовать в балете, — мы с Его Величеством посовещались, и решили, что вы — самая достойная кандидатура на главную роль. Я уверена, что вы справитесь с ролью Анджелики, тем более, ваша красота сравнима только с ее красотой.
Диана смутилась, а потом вдруг насторожилась. Мария Манчини никогда не любила ее, а после сцены в доме Сен-Клера старалась просто не замечать. И тут — главная роль.
— На роль Роланда мы решили пригласить нашего ревнивца, Анри де Савуара, — улыбка Марии стала еще краше. Луи же смотрел на Ролана, не в силах остановить то, что должно было случиться.
Анри вспыхнул, но явно был доволен тем, что сможет танцевать с Дианой.
— О роли Медора мы долго думали, — продолжала Мария, — и решили, что рядом с Дианой де Вермандуа лучше всего будет смотреться Ролан де Сен-Клер.
Свет померк. Диана от ужаса закрыла глаза. Нет! Она не может танцевать с ним, она обязательно выдаст себя! Она не сможет играть безупречно! Это будет пыткой, ежедневно репетировать с ним, и не иметь возможности сказать ни слова!
— Мадемуазель Манчини, — Диана сделала шаг вперед, — я хочу отказаться от роли. Я... я не могу играть Анджелику при таком Медоре!
Луи быстро вскинул на ее глаза, а Ролан просто пожал плечами, делая вид, что ее слова совсем не задели его.
— Мадам де Вермандуа, — Луи даже встал с места и подошел к Диане, — я прошу вас забыть свои распри. Доставьте удовольствие мадемуазель Манчини и нам всем. Решение мадемуазель не может быть изменено.
Диана видела, как сжал губы Анри де Савуар. Как отвел глаза Ролан, и как улыбается Мария Манчини. Больше всего хотелось плакать, топать ногами и кричать, но Диане ничего не оставалось, как только присесть в реверансе и прошептать: