Луиза, которую приставили к Генриетте фрейлиной, делилась с Дианой новостями из дворцового мира. И однажды она прислала записку, где просила подругу как можно скорее приехать в Лувр. Диана поколебалась немного, но поехала, рассудив, что Луиза не стала бы звать ее просто так.
Луиза ждала ее в библиотеке, в небольшом кабинете, отделанном орешником и синим шелком.
Лицо Луизы выдавало ее волнение.
— Диана, посмотри, что я нашла! — она вскочила и потянув Диану за руку, подвела к столу.
На столе лежала большая папка, раскрытая на середине.
— Что это? — Диана пошевелила страницу, пытаясь понять, что так взволновало Луизу.
— Это записки Мазаини о Ролане де Сен-Клер. Полное досье со всеми документами. С его рождения до смерти кардинала. И наставления Луи по его поводу. Кардинал оставил Луи такие папки почти по каждому человеку из его окружения. Мне удалось стащить эту папку для тебя, но надо как можно скорее вернуть ее на место!
Диана заинтересованно взяла папку в руки.
— Смотри, — Луиза перевернула несколько страниц, — Диана, ты была настолько жестока и несправедлива!
Отчет посла в Испании месье де Перена лежал перед Дианой тонкой стопкой бумаг. Она пробежала глазами первый лист, остановилась, и как безумная посмотрела на Луизу.
— Так он... он не смог сбежать... Он..., — краски сошли с ее лица, казалось, она сейчас упадет в обморок, — Луиза...
Та налила Диане стакан воды, но Диана не обратила на него внимания, вчитываясь в быстрый почерк де Перена. Посол подробно описывал встречу с Роланом де Сен-Клер, его состояние, его слова, свой долгий разговор с настоятелем монастыря Святого Доминика отцом Хосе... В середине рассказа слезы потекли по щекам Дианы, под конец она рыдала, опустив голову на руки.
— Боже мой, почему же он ничего не сказал мне! — всхлипывала она, — я и подумать не могла... Я ни секунды не сомневалась, что он сумел выйти из монастыря! Я обвиняла его во всех смертных грехах, проклинала его имя! И тогда, в церкви... он ждал от меня совсем не нападок... почему же он мне ничего не сказал...
Луиза, желая утешить, положила руку ей на плечо.
— Ты не знала, — сказала она, — но теперь-то ты знаешь. Ничего еще не потеряно.
Диана подняла заплаканное лицо:
— Я признаю себя полной дурой. Ты была права, говоря, что он любит меня. Это правда. Он любил меня, но теперь вряд ли что-то осталось от этой любви. Теперь он меня презирает.
— Почему? — удивилась Луиза, — что за фантазии, Диана?
— Я столько наговорила ему... я... я чуть не убила его! И мне нет прощения!
Луиза села рядом с ней, обняв подругу за плечи.
— Прощение всегда можно заслужить. А потеряв любовь ты рискуешь никогда ее не вернуть. Ты любишь его... — она закрыла глаза, — и только ты знаешь, что нужно делать...
Глава 17. Мартиника
Спустя два месяца ранним утром, Диана ступила на землю острова Мартиника, и тут же получила приглашение губернатора, которого известили о прибытии знатной гостьи.
Идя по белым камням улицы города Сен-Пьер и смотря, как цепляются белые облака за вершину Мон-Пеле, Диана испытывала невероятное наслаждение и счастье. Она надела белое платье, приготовленное еще в Париже специально для этого случая, и теперь казалась себе частью этого острова, где все было белое — дома, камни, песок, облака. Она вдыхала полной грудью утреннюю прохладу, подставляя лицо легкому ветерку, и ощущала себя дома. Возможно ей стоит купить дом здесь, и остаться на острове с изрезанными берегами, коралловыми рифами и возвышающимся на горе фортом, если Ролан де Сен-Клер не пожелает иметь с ней дела.
Губернатора Диана знала достаточно хорошо. Много лет назад она несколько раз бывала на Мартинике с отцом, и губернатор, месье де Трейи, принимал их в своем доме. У него были три дочери приблизительно ее возраста, и Диана хорошо помнила их игры в саду губернаторского дома.
Она представилась как Диана дАжени. Месье де Трейи не стал вдаваться в подробности ее жизни в метрополии. Он сообщил, что рад видеть ее, и в память об ее отце готов оказать ей всевозможные услуги. Она может остаться в его доме на любое время, которое понадобится ей для уточнения своих планов, и, если пожелает, даже навсегда.
От такого гостеприимства Диана чуть не расплакалась. Все же приятно быть дома. Дома и люди такие, какими ты привык представлять людей. Не двуличные, язвительные истуканы увешанные алмазами и брюссельскими кружевами, но пустые внутри, а обычные живые люди. Возможно они не очень красивы и элегантны, зато искренни и всегда готовы прийти на помощь.