— Ну, уж какой есть.
— Савуар знает, что вы поехали ко мне?
Диана в недоумении подняла брови:
— Мне кажется, шок был слишком силен, и Ролан де Сен-Клер лишился разума. Конечно же нет. Зачем бы мне было оповещать его о своем месте пребывания, если я не желаю видеть его?
Он внимательно посмотрел на нее.
— Что случилось, Диана?
Он все еще держал ее за руку. Диана вдруг резко вырвала руку и пошла к двери.
— Мне не стоило приезжать, — сказала она, оборачиваясь, — мне не стоило подниматься на ваш корабль.
Он бросился за ней.
— Вы не хотите рассказать мне, что произошло?
— Я убедилась, что вы были правы и что мне не стоит выхоодить замуж за Анри де Савуара, — выпалила она, — но я не хотела бы это обсуждать!
— Хорошо, — он поймал ее за руки и потянул обратно в каюту, испытав невероятный восторг просто от того, что руки ее оказались в его руках. Он усадил ее в мягкое кресло, — так вы... не замужем?
— Нет, — сказала она.
— Но почему? — почти прошптал он, не веря собственному счастью.
— Вы обещали не спрашивать.
— Но я все же спрошу.
Диана попыталась встать, но Ролан стоял за спинкой кресла и удержал ее за плечи. Она откинула голову.
— Не захотела.
Он вспыхнул. В глахах помутилось, он прижал к лицу ее руку, боясь, что все это сон, и она исчезнет, как только наступит рассвет.
Не важно, что произошло в Париже. Он еще узнает об этом. Весь его мир заиграл красками в тот миг, когда Диана откинула вуаль и посмотрела на него своими прекрасными глазами, в которых прыгали бесенята. Теперь мир Карибского моря снова обрел свою душу. Он обошел вокруг кресла и опустился на колени у ее ног.
— Диана, я очень рад вас видеть, — сказал он, — должен признать, что соскучился по нашим перепалкам.
Она протянула ему руку, почувствовала, насколько же счастлива видеть его. Он часто бывает невыносим, язвителен и зол, иногда она его боится. Но она была счастлива просто смотреть на него, видеть улыбку на его лице. Ей было достаточно этого. Просто быть рядом....
...
Ролан де Сен-Клер давно не верил в чудеса. Но явление Дианы на его корабле полностью перевернуло его мир. Если до этого он прибывал в достаточно мрачном настроении, то с тех пор, как она вошла в дверь его каюты, засияв в свете солнца и осветив собою все вокруг, он испытывал нечто вроде религиозного экстаза. Он не мог поверить в то, что она на самом деле где-то рядом. Стоя ночью у борта “Принцессы”, он смотрел на огни губернаторского дома, зная, что его Диана сейчас крепко спит в одной из комнат. А вокруг сияли звезды.
Забыв все дела, Ролан весь следующий день посвятил Диане. Он сопровождал ее на обед к губернатору, где по его сияющему виду все три девицы быстро поняли, что им придется забыть о счастье стать женой адмирала. За один день он изменился почти до неузнаваемости. И хотя его поведение было идеальным, но привычно язвительный и мрачный, он неожиданно для всех оказался весьма забавным и снисходительным собеседником. Зная его уже несколько лет, девушки всегда видели его другим человеком, и только сейчас, когда он вошел, сопровождая Диану дАжени, они узнали его вторую сторону.
Воодушевление? Экстаз? Как называлось то чувство, которое заставляло сиять его лицо? Все три сестры не сомневались: адмирал пал жертвой чар красавицы Дианы. Когда же он сообщил, что будет иметь честь сопровождать мадам дАжени на Кубу, им стало очевидно, что последние шансы заполучить его в мужья растворились в ее синих глазах.
Диана была сдержанна и слишком спокойна. Она все больше молчала, лицо ее было сосредоточено, и она старалась на Ролана не смотреть, даже если он обращался конкретно к ней. Задумчивая и тихая, она не участвовала в общей беседе, хотя при необходимости отвечала впопад.
— Я очень счастлива, что вернулась сюда, — наконец сказала она, когда губернатор встал из за стола и проводил дам в парк, — наверное, мне не надо было уезжать.
Зажгли фонарики, и Ролан мог смотреть на блики света, которые отражались на лице его Дианы. Его раздражали люди, которые мешали остаться с ней наедине. Но Диана не желала уходить от своих подруг, а ее желания были для него законом. Позже он вынужден был покинуть ее, но счастье переполняло его сердце даже теперь, когда он просто смотрел на дом, где она спит.
Он понимал, что победил в противостоянии с де Савуаром. Диана бежала не столько на Карибы, она бежала к нему. Де Савуар остался в прошлом, не сумев сберечь ту, которую Ролан так великодушно оставил ему, и Ролана не интересовало, жив он или мертв. Диана теперь принадлежала ему, только ему.