Повисло молчание. Герцог стоял, опустив голову на грудь и скрестив руки.
— Нет, — резко сказал он, — это и мое дело тоже. Я сам отдал ее в руки этих… псов. Мне и разбираться с тем, что я наделал по глупости.
— Вы достаточно сделали, — твердо сказал Ролан, — не мешайте мне больше.
Герцог смотрел на него из под лобья.
— Я не могу отказаться от нее, — сказал он, — если вы не понимаете. Я найду способ забрать ее из монастыря, даже если это будет стоить мне всего состояния. Но я заберу ее для себя. Вам же лучше отправиться во Францию и отвезти Его Преосвященству мое покорное предложение руки и сердца его подопечной. Как только Диана окажется на свободе, она станет герцогиней Гренада. Это ничем не хуже, чем стать герцогиней де Вермандуа. А возможно, и лучше.
— И как же вы собираетесь уговорить ее? Вы столько времени провели с ней, и она предпочла монастырь св. Доминика вашему титулу.
Глаза герцога вспыхнули:
— На этот раз у нее будет выбор между мной и отцом Хосе.
Ролан снова засмеялся:
— И вы уверены, что она выберет вас?
— А вы?
— Сомневаюсь.
Герцог снова зашагал по комнате:
— Это не женщина, это дьяволица! Я не могу отказаться от нее! Она выйдет за меня замуж, даже если…
Ролан внезапно принял решение:
— Если вы будете живы, сеньор.
Тот резко остановился:
— Что вы имеете ввиду, черт побери?
Ролан положил руку на эфес шпаги:
— Либо вы отказываетесь от своих планов на Диану де Ла Бланка, либо… — он пожал плечами, — я буду вынужден скрестить с вами шпагу. А мне совсем не хочется вас убивать. Хотя Диана предупреждала вас…
Герцог смотрел ему прямо в глаза:
— Вот как, граф де Сен-Клер? Неужто и вы тоже хотите ее для себя? Вы ей не ровня!
Ролан снова пожал плечами:
— Возможно. Но обо мне речи нет. Я имею строгие инструкции. Диана должна быть в Париже. И она не должна быть замужем. Особенно за тем, кого она не выбрала сама.
— Вы уверены, что она мечтает выйти за герцога Вермандуа? Ему точно больше сорока лет, он сед и стар.
— Диана дала свое согласие. Добровольно. Перед ней никто не ставил выбора между пытками и браком с ним.
— Вы собираетесь переубедить ее? Чтобы она выбрала вас? – напряженно спросил герцог.
Рука его сжала рукоятку шпаги.
Ролан покачал головой:
— Нет.
Они стояли друг напротив друга. Герцог – слишком взбешенный и натянутый, как струна, не очень трезвый, легкая добыча, и Ролан, расслабленно-спокойный.
— Нам лучше заключить союз, чтобы вместе исправить вашу глупость, Ваше Высочество, — Ролан отступил на шаг и убрал руку с эфеса, — а дальше Диану стоит предоставить ее судьбе.
— Вы хотите ее себе, — твердо сказал герцог, — я не верю вам.
— Жаль.
— Ни один человек не стал бы лезть в это дело, если бы оно не затрагивало его лично! Гораздо проще взять письмо и скакать в Париж, пока я занимаюсь всем остальным! Я найду способ убедить ее. А что до Вермандуа, то я не худшая партия!
— Возможно. Но Диана и ее опекуны решили иначе.
— Вы надеетесь убедить ее выйти за вас, — повторил герцог. Глаза его пылали гневом и ревностью.
— Нет.
Но спорить было бесполезно. Ролан видел перед собой такого же безумца, каким был он сам. Только он лучше умел владеть собой и не доверялся вину, особенно когда дело шло о жизни и смерти.
Герцог выхватил шпагу из ножен, и сталь сверкнула в свете свечей. Ролан едва успел уклониться от предательского удара. В его руках тоже сверкнула шпага, и они закружили по комнате, обмениваясь изредка ударами. Ролан явно превосходил герцога в умении владеть шпагой и боевым опытом. Ему достаточно было нескольких минут, чтобы разбить всю защиту соперника и одним удачным ударом в сердце уложить его на ковер. Вокруг растеклось алое пятно. Герцог лежал, раскинув руки, и глаза его стекленели.
— Передай ей…, — он едва шевелил губами, и Ролан наклонился совсем низко, чтобы расслышать его слова, — передай ей, что она стоит того, чтобы за нее умереть…
Ролан дернул плечом и сунул шпагу в ножны.
— Я не хотел этого…, — сказал он, — но вы сами вынудили меня…
В дверь, которую он предусмотрительно запер, когда вошел, раздался стук, загудели голоса. Ролан распахнул окно, влез на подоконник и спрыгнул прямо на мостовую. Через секунду рядом с ним оказался Морис с лошадьми. Когда слуги ворвались в комнату, Ролан уже завернул за угол ближайшего переулка и скрылся из виду.