Самые интересные события произойдут, когда он сам будет за морем. Если победит Мария, в чем Ролан сильно сомневался, ему останется по прибытии только жениться на ее сестре, и он сможет поздравить себя с победой. Не знай он Дианы, он бы так и поступил. Но теперь, когда Диана занимала все его мысли, этот простой путь к золотому табурету был для него заказан.
Мария опустила руку с карандашом и обернулась к Ролану. Губы ее сложились в самую милую из ее улыбок.
— Что привело вас ко мне, граф де Сен-Клер, — промурлыкала она, протягивая ему руку для поцелуя.
— Только ваша несравненная красота влечет меня в ваши покои, — улыбнулся он, поддерживая ее игру.
Мария махнула рукой, приказывая лакеям выйти и оставить ее наедине с гостем.
— Так чего ты хочешь, Ролан? — спросила она, когда те вышли, — вчерашнее происшествие не дает тебе покоя?
Он сел в кресло у камина, протянул ноги.
— Да, вчера было забавно обнаружить дома вашу компанию. Только захочешь покоя, бежишь из Лувра, как Лувр переселяется в твой дом, — рассмеялся он.
— Надеюсь ты понимаешь, что я не хотела никого убивать?
Он помолчал, размышляя, что ей ответить:
— Очень хочется в это верить, — наконец сказал он.
— И... что же может убедить тебя в моей правоте? — Мария посмотрела из-под ресниц.
— Пока ничего. Но если с мадемуазель дАжени что-то случится, я буду точно знать, кто в этом виноват.
Мария вспыхнула:
— И все же? Как я могу оправдаться?
Ролан поднялся, и смотрел на Марию теперь сверху вниз. Она вскинула глаза, и он даже залюбовался этой картиной: огромные глаза сияют от невыплаканных слез, как цветы сияют от утренней росы. Алые губы чуть приоткрыты и немного подрагивают.
— Никак, — сказал он, наблюдая, как слезы начинают путаться в длинных ресницах.
Мария быстро-быстро захлопала ресницами. Губы ее дрогнули, и она прикусила нижнюю пухлую губу. Тогда Ролан нагнулся и сделал то, чего ему давно уже хотелось сделать. Он поцеловал ее, совсем немного, рискуя нарваться на пощечину, рискуя быть замеченным кем-то из слуг или внезапно вошедших домочадцев. Просто коснулся губами ее губ. Мария не отпрянула, не закричала и не стала вырываться. Наоборот, она обхватила его шею рукой, притянула к себе, и он опустился на колени у ее кресла. Их поцелуй был долог и нежен, они будто пробовали друг друга на вкус, размышляя, а нравится ли такой партнер, и сколько радости принесет дальнейшая игра. Губы Марии были нежны и податливы, и сама она, очень уютная и теплая, казалось, манила его продолжить знакомство. Мария не отталкивала его, но чувство самосохранения говорило Ролану, что он не имеет права переступать черту дозволенного. Он мягко отстранился он нее, и улыбнулся, наслаждаясь видом ее раскрасневшихся щек и припухших губ.
— Надеюсь, между нами мир? — спросила Мария, будто промурлыкала. Черные глаза ее сияли страстью.
Он поднялся, понимая, что еще немного, и их обоих будет уже не остановить.
— Конечно, прекрасная Мария. Я уверен, что вы достойны доверия. Самого безоговорочного. И уверен, что вы не разочаруете меня.
Мария усмехнулась, глаза ее вдруг погасли и стали холодными, будто в ее душе задули свечу.
— Всего хорошего, граф де Сен-Клер, — сказала она, — я постараюсь выполнить вашу просьбу. Я не задерживаю вас более.
Ролан поклонился, но Мария уже снова погрузилась в чтение, что-то иногда отмечая на бумаге карандашом. Он развернулся на каблуках, и, выходя из комнаты, чуть не столкнулся с королевой.
Так вот оно что. Слух у Марии так же остер, как и ум. Он поклонился Анне и поспешил сбежать.
Идя по коридорам Лувра, он улыбался. Поцелуй Марии Манчини привел его в хорошее расположение духа, будто она поделилась с ним своим теплом. А потом он вспомнил другой поцелуй, тот, который чуть не стоил ему рассудка, и его бросило в жар. Диана была как наваждение. И мысли о ней снова не давали ему покоя.
Мысли о Ролане де Сен-Клер вызывали у Дианы приступы стыда. Она готова была провалиться на месте, когда встретила его в Лувре. Хорошо, что он просто прошел мимо них, по пути отвесив поклон, и не сказав ничего, кроме слов приветствия. Ее поведение в темной комнатке в его доме было достойно самого строгого осуждения. Диана могла оправдать себя только тем, что никогда ранее с нею такого не случалось. Никогда ранее она не была готова отдаться ни одному мужчине в благодарность за услугу. Оплатить услугу своим телом.