Первой его реакцией было вытащить шпагу и убить соперника. Но чувство самосохранения не позволяло ему броситься на него без риска выдать себя перед Дианой. Поэтому он сдержался и только насмешливая улыбка тронула его губы. Он поклонился обоим и хотел было скрыться, чтобы не мешать Диане принимать поклонение ее воздыхателей, но Диана вдруг бросилась к нему и удалилась с ним в дом.
Дон Диего принял как должное ее отказ. Его мучения после него только удвоились, но с тех пор он старался не ходить на плантацию, и безвылазно сидел на берегу, поклявшись себе, что раз все решено, то и обсуждать нечего.
Но не прошло и трех дней, как ему принесли приглашение от герцога де Бурбон на семейный ужин. Дон Диего взялся было писать отказ, но как-то само собой у него получилось написать благодарность за приглашение и обещание прибыть во время.
Диана была прекрасна в золотистом вечернем платье и фамильных бриллиантах. Она протянула ему руки, которые он по очереди поднес к губам. Она улыбалась, и на ее щеках играли милые ямочки. Дон Диего сжал зубы и решил, что видит ее в последний раз. Потому что даже смотреть на нее было мучением, а уж касаться ее рук, понимая, что никогда ему не будет дозволено больше, было настоящей пыткой. Диана подала ему руку и провела в столовую, где заняла место рядом с этим самым графом де Сен-Клер, с которым ушла в прошлый раз.
Беседа крутилась вокруг ремонта Святой Маргариты, и Ролан неожиданно проявил некоторые познания в корабельном деле. Завязался спор, и Диана, обожавшая все, что связанно с морем и кораблями, переводила взгляд с одного на другого.
— Я должен завершить ремонт через две недели, чтобы присоединиться к эскадре в Санто-Доминго, — сказал между делом дон Диего. Он никак не мог заподозрить, что его слова сыграют такую роль в его судьбе, а так же в судьбе всех окружающих его людей, более того, целых держав.
— Что за эскадра? Везете золото в метрополию? — казалось, Ролан задал этот вопрос чуть ли не из вежливости, поза его была расслаблена и спокойна.
— Да. Сейчас корабли собираются со всего побережья, и в начале октября мы выходим в море. И, хотя де Мер после нападения на Витторию куда-то делся, возможно удовлетворился количеством награбленного и упился кровью, Его Величество приказал усилить охрану. И изменил место сбора. Они ждут нас в Гаване, но в этом году там никого не будет. Даже если де Мер и планирует нападение, то, надеюсь, его удалось обмануть.
— Заодно и дома побываете, — перевел тему Ролан де Сен-Клер, но губы его на секунду дрогнули в усмешке.
— А я чуть не оказалась в городе, когда напал де Мер, — сказала Диана, и оба посмотрели на нее, — мы с мадам де Шамри ездили по магазинам. И через два дня было совершено это нападение. Мне даже страшно подумать, что было бы, если бы я оказалась в городе!
— Этот головорез приказал всех светловолосых женщин свезти на его корабль, — добавил герцог, — думаю, что ты могла бы оказаться среди них.
Ролан смотрел на Диану, представляя, что было бы, окажись она на его корабле среди всех тех блондинок, которых ему показывали. Теперь стало ясно, что его ангел хранил его от опрометчивого шага, все его мучения оказались не напрасны, он мог только благодарить Господа за то, что ее не было в городе.
— Что стало потом с этими женщинами? — спросила Диана.
Ролан усмехнулся. Он помнил, что стало с ними, но рассказывать об этом Диане не стал бы и под пытками.
— Не думаю, что что-то хорошее, — сказал он, — вам лучше не знать о таких вещах, мадемуазель дАжени.
— Как только таких подонков земля носит? — мадам де Шафре сжала губы, — не понимаю, как Господь позволяет рождаться подобным людям? Будь проклят этот де Мер, кем бы он ни был! Столько горя, сколько он принес в Витторию, еще никто сюда не приносил! Пусть на себе испытает все, что он причинил ее жителям! И горе, и боль, и ужас бессилия!
Ролан спрятал улыбку.
— Такие люди посланы в наказание за наши грехи, — сказал герцог, — слава Богу, что осталось всего несколько недель, и мы наконец-то покинем навсегда этот остров. Мы прожили тут много лет, но я так и не смог полюбить его. Меня всегда тянуло во Францию. Диана, ты будешь удивлена, насколько она прекраснее всего, что ты когда-либо видела.