— Подождем хозяина, — лицо Дианы было мрачно, — где слуга, там и хозяин. Вторую камеру я приказала привести в порядок. Ждать не долго.
— Вы собираетесь устроить тут общественную тюрьму? — возмущению Эммы не было предела.
— Можно и так сказать, — Диана смотрела на девушку, стоящую перед ней, недобрым взглядом, — а вам, Эмма, я советую никогда не лезть в мои дела. Хоть десять человек будут в подвалах моего замка. Хоть тридцать. Это не ваше дело.
— Но это против закона! Это против морали! Вы не имеете права удерживать...
— Я уже сказала. Это не ваше дело. А с законом я разберусь самостоятельно, если на то будет необходимость.
И Диана ушла, оставив Эмму в одиночестве.
Эмма была взбешена. Ей не только указали ее место, но и показали, что она тут никто. Она, которая большую часть жизни провела в этом замке! Ей указывает какая-то... красотка, совсем недавно поселившаяся здесь на правах хозяйки! Эмма оперлась спиной о стену и так стояла, глотая слезы. Диана называла ее своей сестрой, но вела себя с ней, как со служанкой. Эмма все время стояла на шаг позади нее, он подавала ей плащ, она молчала, когда говорила Диана, она издали смотрела, как увиваются вокруг красавицы ее поклонники. Закрыв глаза, Эмма принимала решение. Потом она тряхнула головой, от чего из волос выскочила шпилька. Эмма подняла ее, заколола выпавший из прически локон. Ее тонкие губы были сжаты в сплошную линию. Эмма развернулась и побежала обратно в подземелье.
...
Уставший с дороги и после выяснения отношений с Дианой дАжени Морис спал. Он заснул мгновенно, лишь коснувшись головой подушки. Ему снилась Испания, он снова гнал на коне по вересковым полям, и только ветер был ему спутником. Когда-то такие гонки вызывали у него восторг. Только наедине с конем он мог чувствовать ту небольшую толику свободы, которой не имел, будучи в услужении у атамана Рикардо, которого боялся и ненавидел. И из страха перед которым совершил множество краж. Он крал коней, урожай, он крал кур и поросят. Он таскал из сараев тюки с капустой. И вот он на коне, один, среди вересков, и он может мечтать, что он сам себе господин, что он...
— Господин Морис!
Он резко сел на кровати. Лампа почти прогорела и ее света не хватало, чтобы определить, где он находится.
— Господин Морис!
Голос был женский. Морис протер глаза, и тут сон стал развееваться и память понемногу вернулась к нему. Он усмехнулся, вспомнив сон. Рикардо заставлял его воровать, но не заставлял бросать вызов инквизиции, угрожать послам, похищать женщин, не бросал в подземелье и не посылал умолять несносных красоток. Сейчас же он свободен. Его новый господин прогнал его, а он все равно занят его делами. Которые и привели его из одного подземелья в другое. За последний год случилось столько событий, что они с трудом умещались в голове.
— Вы слышите меня?
Он встал, протирая глаза, подошел к двери. За решеткой в темноте маячило белое лицо молодой девушки. Морис вспомнил, что эта девушка отворила ему дверь и он принял ее за служанку. Но прическа ее и кружевная косынка говорили о том, что она не горничная. Просто в сравнении с Дианой все остальные женщины выглядели одинаково серо.
— Я Эмма де Шафре. Я могу помочь вам, если вы желаете. Я...
Она замолчала под его взглядом. Потом вдруг залилась румянцем, боясь, что даже в темноте он увидит, насколько она смущена. Юноша, стоящий перед нею, был ее ровесником или немного младше. Высокий, худой, с взлохмаченными волнистыми черными волосами. Большие глаза внимательно смотрели на нее.
— Благодарю вас за заботу, мадемуазель де Шафре, — сказал он. Он говорил с акцентом, но она не понимала, с каким.
— Я могу выкрасть у Дианы ключ и вывести вас, — почти прошептала Эмма.
Он все еще смотрел на нее, не отводя глаз. Очень внимательно и спокойно. Потом улыбнулся.
— Благодарю вас. Но вынужден отказаться.
— Отказаться? — воскликнула она, вцепившись в решетку, — но как такое возможно?
Морис усмехнулся. Немного грустно.
— Мне нужно поговорить с мадемуазель дАжени. Она обязательно придет, если я буду здесь. И вряд ли мне удастся поговорить с ней, если я сбегу.
— Вы не в своем уме? — Эмма отступила от двери и нервно сжала руки, — вы, наверное, сошли с ума?
Теперь он засмеялся, а она не знала, что ей делать, плакать, смеяться или бежать как можно скорее из подвала.
— Никто не имеет права удерживать невиновных в тюрьме! — воскликнула она.
— Но почему вы решили, что я невиновен? — удивился он.