Повисло молчание. Потом Ролан провел рукой по волосам, откидывая их с лица.
— Если она этого хочет, я умру так, как она пожелает, — сказал он, хоть только что не собирался откровенничать с этим человеком, — мне все равно. Если она настолько ненавидит меня, то пусть. Мне на самом деле все равно.
Кардинал усмехнулся:
— Это бравада, граф. Я понимаю, что после доминиканцев мы жалкие любители, но и в Бастилии кое-что умеют. Все это не шутки. Зовите судей и всеми силами отпирайтесь. Обвиняйте герцогиню во всех смертных грехах. Ей ничего не будет. Вы же...
— Нет, — Ролан до боли прикусил губу, потом повторил, — нет. Я не буду обвинять ее во лжи. Как она сказала, так и есть. Это ее слова и ее желание. Значит пусть меня повесят. Все равно...
— Жизнь не мила? — хмыкнул кардинал, — да, думаю, что я бы тоже расклеился в вашей ситуации. Но я обещаю, что с вами обойдутся лучше некуда. А там дальше посмотрим, что скажет наша новая герцогиня.
Кардинал встал, махнул рукой и скрылся за дверью. Ролан же опустился на колени, положил голову на кровать, и так замер. Он не признался кардиналу, что до тошноты боялся следующего дня. Его кошмар повторялся наяву. Он вцепился в соломенный матрас, стараясь взять себя в руки. Но все равно слезы хлынули из глаз, и их было уже не остановить. Страх, боль, ревность и обида смешались в одно невыносимое чувство, от которого, казалось, было только одно средство. В его случае — петля.
Глава 8. Урок
..Огромный дом герцога де Вермандуа нравился Диане. Диана, которая любила одиночество, тут чувствовала себя как в скорлупе. Все в этом доме кипело, бурлило, шумело, но все это шумело не для нее. Герцог с утра уходил, оставляя ее в одиночестве. После скандала с Роланом де Сен-Клер, после торжественного завтрака в честь новой герцогини де Вермандуа у короля, Диана больше не бывала в Лувре. Она не хотела никуда ходить. Она сидела в своих покоях, и целыми днями читала книги. Герцог уезжал, потом возвращался, а Диана так и сидела с ногами в кресле, не меняя позы. Когда он открывал дверь на ее половину, Диана поднимала голову, улыбалась ему и здоровалась. Он тоже здоровался, потом дверь закрывал, и на этом их общение заканчивалось.
После скандальной брачной ночи герцог больше не посягал на выполнение супружеского долга, поэтому Диана могла спокойно спать в своей спальне с огромной кроватью под золотистым пологом. Герцог не тревожил ее, и Диану это устраивало как нельзя лучше. Если бы ее спросили, довольна ли она своим супругом, Диана бы без сомнений сказала, что да. Диане казалось, что она спряталась в золотой скорлупе, и никакие вести из обычного мира не проникали за створки ее золоченой двери.
Прошло дней десять, когда Диана впервые столкнулась с тем, что двери ее нового дома все же не были непроницаемы. Ее пригласили к Мазарини. Диана, которая не хотела слышать ничего о Лувре, короле и Ролане де Сен-Клер ехала в Лувр в достаточно мрачном настроении. Она была уверена, что дело закончено, и обсуждать ей ничего не хотелось. Ролан конечно же все отрицал, а сейчас он, наверняка, снова флиртует с Нелли де Ламбаль. Диана надеялась, что не встретится с ним в Лувре. Она боялась увидеть насмешку на его лице и презрение в его глазах.
— От вас требуется заверить своей подписью бумагу с обвинительным приговором, — Мазарини смотрел на юную герцогиню де Вермандуа, восседая за своим столом. Красивая, как ангел, в светлом платье, с высокой прической, она стояла перед ним, и терялась в догадках, зачем ее вызвали.
— С приговором? — переспросила она, нахмурив брови.
— Да. Ваш муж уже подписал. Но ваша подпись нам тоже нужна. Поскольку мы уважаем ваше звание, вас избавили от общения с судьями, и все бумаги передали мне. Можете ознакомиться.
Диана шагнула к столу, и он видел, как задрожала ее рука, когда она брала бумаги. А потом краска сползла с ее лица.
— Повесить? Завтра? — переспросила она, пробегая их глазами, — он что, не отрицал ничего?
— Граф де Сен-Клер по большей части молчал, — усмехнулся Мазарини, — он не признал вину, но и не отрицал ее. Поэтому расследование закончено. Завтра утром переломят шпагу над его головой, а потом вздернут на Гревской площади вместе с другими мошенниками. И вы будете отомщены.
— Но... он... это невозможно... — прошептала она, а потом бросилась перед кардиналом на колени, — я умоляю вас пощадить его...он...я... он невиновен ни в чем! Я была зла на него, я..., — Диана закрыла лицо руками, — я умоляю вас об исповеди!