Выбрать главу

И то верно. Надо закругляться с уборкой. Если не успеем, не видать премии. Либо накажут и лишат бассейна на неделю. А я без них себя просто не мыслю! Люблю после работы поваляться в шезлонге. Только нам строго-настрого запрещено говорить кому-то, что мы – обслуживающий персонал. Так что извечно маскируемся под постояльцев отеля. Благо, жильцы никогда не запоминают лиц прислуги. Нас словно нет для них. Безликие полусущества. Вроде как мы есть, и в то же время нас нет.

Руководство отеля лояльно относилось к нам. Даже флирт с гостями не запрещался. Наоборот – поощрялся. Правда, с условием: надо разводить клиента на рестораны. Тогда отель тоже был в прибыли. Правда, я старалась не ввязываться ни в какие дела сердечные, чтобы потом самой не страдать от несчастной любви, либо не отбиваться от чрезмерно увлечённого постояльца. Оно мне надо?

- Чем заняты? – прогремел голос управляющего. Хорошо, что Маринка успела сдёрнуть меня с кровати, и теперь мы её старательно расправляли – постель была уже чистая, осталось только навести лоск. – Бездельничаете?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Как можно, Захир-баша? Пашем в поте лица! – Маринка вечно отмазывалась от него общими фразами. – Готовим любовное гнёздышко молодожёнам.

- Каким молодожёнам? – обалдел заведующий. – Здесь будет жить один мужчина.

- Один? Мужчина? – многозначительно протянула Маринка и, глянув на меня, подёргала бровями. – Почему же один? Никто никогда не ездит на отдых один. Либо парочками, либо компанией.

- Не задавай глупых вопросов, женщина! – резко осёк её Захир – ему было лет тридцать, а занудный такой, словно ему все девяноста! – Нам не должно быть дела кто и почему приезжает один, или не один. Главное, что человек снимает самый дорогой номер и, наверняка, готов потратить кучу денег.

Мне даже показалось, что у него в зрачках замелькали символы доллара.

- Будем надеяться, что он будет щедр на чаевые, - хмыкнула Маринка.

Вдруг зазвонил стационарный телефон – да, в номерах были такие для связи с ресепшеном. Захир поднял трубку и тут же изменился в лице. Ответил что-то на своём наречии и заторопил нас:

- Скорее доделывайте и уходите! Он уже здесь! Оформляется. Сейчас поднимется в номер!

Глава 2

Ничто так не бодрит и не подгоняет, как слова: «Постоялец идёт в номер». Мы с Маринкой мухой пронеслись по номеру, внеся несколько завершающих штрихов, и выскочили в коридор.

Управляющий за нами. Наверное, со стороны это выглядело так, будто мы что-то украли и поспешно спасаемся бегством. Вид вороватый, словно затеяли неладное.

Захир тут же изобразил на лице непроницаемость и чинно зашагал прочь, заложив руки за спину. Мы же покатили тележку с инвентарём к двери следующего номера.

Коридор был широким, дабы не сказать, широченным: отель строился во времена, когда дамы носили платья с кринолином, и должны были разойтись друг с другом в коридоре. А с учётом того, что дам всегда сопровождали кавалеры, то ширина коридора поражала воображение.

Это вам не новострой, где тоже всё дорого-богато, но те отели казались мне однотипными. Всё шикарно, но в них не было души. Здесь же до сих пор сохранились люстры и канделябры прежних веков, правда, горели в них уже не свечи, а лампочки. Но антураж всё равно зашкаливал.

В коридоре стояли старинные консольные столики с помпезными лампами, диваны и кресла на гнутых ножках, статуи и большие кадки с живыми пальмами! На стенах картины в винтажных рамах, а сами полотна покрыты кракелюром.

Маринке не нравилась старина, но здесь хорошо платили и условия проживания прислуги были хорошими, оттого и работала. Но я любила этот отель за то, что он такой. Порой мне казалось, что он – портал в иной мир, где иные ценности и высокие манеры.

Со стороны лестницы послышались шаги. Мы обернулись и увидели высокого красивущего парня лет двадцатипяти, или немногим старше. Я аж протяжно моргнула, не поверив, что вижу такого красавца. Подтянутый брюнет с шикарным телом и обаянием по всей смазливой мордахе.

- Ух ты, - зачарованно протянула я, роняя тряпку.

- Подбери её и челюсть, - прошипела Маринка.

Я резко развернулась, чтобы постоялец не заметил моего неприкрытого восхищения. Это непростительно быть таким обалденным! И знает же, шельмец, какое впечатление производит на девушек!