Саша-секретарь при ее появлении приложила палец ко рту, пытаясь выпученными глазами и «красноречивыми» движениями губ донести какую-то информацию, после чего пригласительным жестом указала на тяжелую дверь.
Заречная поднатужилась, толкая вперед врата персонального ада. Вдох-выдох. Мысли бились и рассыпались на миллион осколков. Что делать? Писать сразу заявление? Но трудовая книжка нужна. В тридцать шесть начинать все заново - утопия! Да и где найти связи?! Или просто сбежать? Вдруг получится? Может все обойдется обычным разговором? Надежды мало, но все же? Так не хотелось в очередной раз подниматься с нуля, мама дорогая!
- З-здравствуйте, Прохор Ильич. Вызывали?
Глава 6
- Проходи. - Президент компании откинулся на кресле, едва успела переступить порог. - Присаживайся. - Кивком указал куда-то вперед.
Екатерина стушевалась на мгновение, но потом все же проследовала к столу.
Он смотрел с интересом. Наблюдал. Выждал какое-то время, нагнетая обстановку. Неосознанно? Очень сомнительно. Скорее всего - специально.
У среднестатистического человека явно подкосились бы колени. Но у Заречной в прошлом было достаточно практических занятий, чтобы не повалиться кулем в ноги столь незаурядной личности. Пусть держит свою жуткую паузу. Во-первых - подавится, терять сознание она не собиралась; а во-вторых - выбора все равно нет, придется принять бой.
- Ну, здравствуй, Катя. - Откликнулся, точно очнувшись.
И опять тишина.
Гнетущая. Выедающая изнутри. Испепеляющая. Слова застывали в глотке, не успевая вырваться наружу. Поздно пить «Боржоми». Ее вывернут наизнанку, если захотят. Сотрудники службы безопасности в таких холдингах - звери.
- Кофе будешь?
- Д-да, если можно. - Она готова была согласиться на что угодно, лишь бы избавиться от столь пристального внимания.
Крапивин усмехнулся, нажимая кнопку интеркома:
- Саш, сделай нам кофе.
Тишина вновь стала выкручивать выдержку, испытывая на стойкость.
У Екатерины отчего-то подпирало непроизвольное желание объясниться, оправдаться, что ли. Но с другой стороны - что могла сказать? У нее не хватало ни сил, ни слов. Задыхалась от волнения. А потому молчала, стараясь не стучать зубами.
- Так ты, значит, у меня работаешь. - Сообщил Прохор будничным тоном. - Интересное… совпадение.
- Да… - Выдохнула, пытаясь прийти в чувство. Фразы выстраивались и тут же исчезали под прямым жестким взглядом шефа.
- Почему не сказала?
- Я… я н-не знаю. - Она пожала неопределенно плечами. - Разве… разве это важно?
Прохор Ильич не ответил, продолжая рассматривать. Если проводить аналогию - его поведение напоминало ленивую игру сытого кота с мышью. Придавил до обморока и потери ориентации, а потом трогает лапой с любопытством, зная наперед, что даже если попробует - удрать не сможет.
- Чего дрожишь? - Спросил спокойно, и, не дождавшись ответа, вдруг огорошил: - Неужели я такой страшный?
Ох! Аху… прекрасно! Ее бросило в пот.
- Я просто… не ожидала, что вы… станете выяснять и… и… - Говорить связно, не запинаясь, оказалось нелегко.
Ситуация - атас! Сердце скатилось куда-то под ребра. Катя ощутила себя беспомощной и подвластной. Паника захлестнула. Да. Как ни печально признать - придется уволиться. И уехать. Опять. Начать на новом месте жизнь заново. Необходимо только дождаться решения страховой компании. Ей нужны деньги. Сколько уйдет времени? Месяц? Два? П-ф-ф… слишком долго!
Шквал мыслей прервал неожиданный вопрос:
- Почему ты сбежала? Вчера.
- Сбежала? Нет. Я… нет. Мне неловко было… нагружать вас своими проблемами. Вы и так очень помогли. Да и зачем? Тем более что в эвакуаторе… сво… свободное место есть… для таких нерадивых водителей, как я.
.
Прохор буквально обгладывал ее взглядом. Насколько позволял ракурс. Смущение, покраснение щек, нервная дрожь пальцев Заречной - тревожило, и, странное дело - возбуждало. Он не мог на нее насмотреться. А ведь прошли всего сутки!
Крапивин не стал отвечать на ее лепет, продолжая свое иезуитское наслаждение ситуацией. Дождался, пока секретарь принесет кофе. Сделал обжигающе-горький глоток, не прекращая сканировать свою собеседницу.
Красивая. Аж скулы сводит. Брови, губы, глаза, руки…
У него зачесались ладони в прямом смысле - таким сильным оказалось желание потрогать, сжать, почувствовать совершенно незнакомую, чужую женщину. Хотелось узнать ее запах. Прикоснуться. Ощутить тепло кожи. Узнать мягкость тела…
Поражаясь сам себе - откинулся в кресле.