Голос пропал. Будто связки окоченели. Грудь стянуло невидимыми тисками. Каждый вдох - борьба за жизнь.
Минута длиною в вечность.
- О, да-а-а… - Выдохнул едва слышно Прохор. - Я примерно так и думал…
Мир продолжал крошиться и сыпаться. Чувственность рушила все постулаты. Внизу - пропасть. Оставалось судорожно цепляться за две скалы по бокам. Одна - сексуальное влечение, вторая - гордость.
Очередной бабник. Не успел слизать губную помаду Марианны и тут же полез к другой, пытаясь достать языком гланды. Она специально дала волю этой мысли охватить как можно больше внутреннего пространства с одной лишь целью - вырваться из эмоционального омута. Сладкий хмель быстро рассеивался, вытесняя порочный морок. Послевкусие поцелуя было странным. Как после изнасилования.
- Вы… вы… что вы..! - Пытаясь освободиться, зашипела, не находя правильных слов для того, чтобы выразить свое негодование.
Прохор Ильич не отпустил, легко ломая сопротивление. Дождался когда успокоится и перестанет трепыхаться. Погладил костяшками пальцев ее скулу. Отбросил прядь волос назад. Наклонился, потерся кончиком носа о ее лоб. Коснулся губами переносицы.
- Тц-ц-ш-ш… - Промурчал усмехаясь. - Не закипай, Катен… не надо вырываться. Ты чего так испугалась?
- Отпустите меня. - Прохрипела, буквально на издыхании.
- Нет.
Темный, жуткий взгляд глаза в глаза давил безбожно.
- Пустите. Я вызову такси.
- Нет.
О, господи!
- К-как это? По… почему? - Заречная едва ли не задыхалась.
- Я отвезу тебя сам. После ужина. - Проговорил ровным тоном, продолжая смотреть в упор и слегка усмехаясь при этом. Он явно продолжал наслаждаться тем, что смог получить и почувствовать, не понимая душевных терзаний Кати. - Ну, или останешься у меня. Если захочешь.
Диссонанс принуждения с улыбкой-предвкушением действовал устрашающе. В тот момент Крапивин практически ее дожал. Приблизился впритык к «красной линии», и… нервы у нее сдали.
- Я не буду с вами спать! - Неожиданно по-кошачьи зашипела, срывая личные стоп-краны. - Отпустите! - Попыталась выкрутиться, сделав рывок.
Прохор не ответил, прижимая к себе еще крепче. Наклонился, касаясь губами ее виска, потянул за мочку уха; зарывшись носом в волосы, сделал глубокий вдох.
- Будешь…
Сказать точно произнес ли он это вслух или передал каким-то другим невербальным способом - Екатерина затруднялась.
- А если не захочу? - Спросила еле слышно.
- Захочешь. Или заставлю. - Сообщил совершенно спокойно. - Будет сложнее. И больнее. А нам это надо?
От страха занемело все - руки, плечи, спина, поясница. Желание заорать, что есть мочи застывало в полете из горла. Ее буквально по живому рвало на части!
- Вы… вы… в своем уме?!
- Ты можешь хотеть или не хотеть что угодно. Мало того - даже озвучивать свои желания вслух. Но решение всегда буду принимать я.
Каждое слово - пулей навылет. Рассудок Екатерины отказывался это слышать. Кто в здравом уме и при стабильной нормальной психике позволит зарядить подобное другому человеку?!
.
Прохор краем сознания понимал, что поспешил. Не удержался. Соблазн оказался слишком сильным. И с тем же не пожалел ни на грамм. Тот эдем, в который провалился на пару минут - стоил всех осложнений в дальнейшем.
Сероглазка покраснела, переваривая его наглость и неожиданный поворот событий. Захлопала глазами, покрываясь пятнами. Попыталась даже сбежать. Глупая. Наивная. А еще безбожно красивая. Как же он ее хотел! Взрослый мужик, год назад разменявший пятый десяток - вынужден был вернуться к давно забытым ритуальным танцам чтоб заполучить желаемую женщину. Нелепица какая-то! И с тем же ожидание пира, который будет в итоге, будоражило, пробирая до костей.
Георгий Решетняк, увы, не сообщил ничего нового, попросив пару дней на сбор информации. По уму стоило подождать результатов, но… не смог остановиться. Охотник плюс жертва - слишком манящая игра для любого самца.
Хорошо, что на нем полупальто. Хорошо, что температура около нуля. Хорошо, что свидание на улице. Иначе нагнул бы уже ее, гордую, напичканную ненужной устаревшей ерундой. Ведь хочет. Боится почему-то, но отозвалась, несмотря на неожиданность. Ответила. Да как! Крышу едва не снесло!
- Идем. - Потянул за собой к столу, не предоставляя возможности к отступлению. Пусть привыкает. И что это за странная привычка, пытаться высказывать свое мнение? Ее дело - слушаться, исполнять, просить еще, улыбаться.
Но программа дала явный сбой. В данном случае не она, а он выступал заинтересованной стороной!
Заречная будоражила этим, задевая неведомые струны. Хотелось наказать за своенравие, а еще, как ни странно - пойти на уступки; дать пусть и мнимую, но свободу. Обмануть во благо. Цель - оправдывает средства. Так ведь?