Катя-Марта попыталась вырваться (охрана не поддалась - красавцы - получат премию). Расхреначила напольную вазу. Требовала свой телефон. Угрожала полицией. В итоге закрылась в гостевой.
Тамара с невозмутимым видом стояла рядом, видимо карауля. Кича топтался недалеко за углом.
- Около часа - тихо. - Отчиталась управляющая на его немой вопрос.
Выдохнув, Прохор решился.
- Ну что? Спустила пар? - Спросил, открывая не без опасения дверь и заглядывая в комнату. - Теперь поговорим?
- Выпусти меня!!!
Крапивин едва успел уклониться от летящей стеклянной пепельницы. Такая бурная реакция Екатерины, вместо злости, вдруг вызвала непонятную радость и воодушевление. Он едва сдержал улыбку. Столь яркое проявление эмоций для Сероглазки - нонсенс. У него даже ноздри расширились вместе со зрачками, будто у маньяка. Ну же, лапуль, отведи душу!
- Тш-ш-ш! Успокойся. Давай поговорим для начала. - Прикрываясь дверным полотном, попросил, уже не тая ухмылки. Ниже пояса появилась вполне определенная очень приятная тяжесть. Итальянские страсти после сорока́! Кому сказать!
- За это есть статья, Прохор!!
- Подашь на меня в суд. Я не против. - Согласился покорно, с легким смешком.
- Тебе весело?! - Вслед за чем просвистел еще один удар по стене. Промазала по ходу. Ну просто «Кавказская пленница» на новый лад!
- Катюш… поговорим, когда успокоишься. - Сообщил, после паузы, подавляя силой воли животный, нутряной азарт. - Через полчаса - ужин. И я тебя жду. Не придешь - нагну. Поняла?
.
Сказать о том, что подобное поведение было не свойственно Заречной - это ни о чем не сказать! Просто в какой-то миг терпение достигло предела и захлестнуло. Марта себя не узнавала! Но блин! Что за дикость такая - домашний арест?!
Оставшись в столовой во время обеда одна - ей даже мысли в голову не пришло, что Крапивин куда-то уедет. А когда Тамара на ее недоумение объяснила - что-то щелкнуло внутри. Севастьянову понесло словно ураган.
И вот. Буквально пара слов. А запал исчез процентов на восемьдесят.
Воспитываясь в интеллигентной семье и имея наглядный «идеал» отношений перед глазами в лице собственных родителей; впитывая с раннего детства возвышенные примеры взаимоотношений из всемирной литературы - все летело в тартарары, стоило только Крапивину открыть рот. Одним махом! Удивительная способность. Будто входил в нее по-мужски, заставляя заткнуться. Да-да. Именно так, как в постели. Когда ни вдохнуть, ни выдохнуть в первую минуту!
Вся его грубость, жесткость, резкость, откровенные определения и прочие двусмысленные и не очень фразы имели эффект кляпа во рту. Катерина каждый раз застывала на месте, выпучив глаза, растерянно моргая в такие моменты. Чтобы собраться и отвечать достойно, Заречной требовалась едва ли не перезагрузка. Почему?! Откуда такая реакция?! Вопрос судя по всему стоило адресовать психологам.
- Не слышу. - Напомнил о себе через минуту.
- Поняла! - Огрызнулась, бессильно опускаясь на кровать, стукнув с досады кулаком по подушке.
Происходящее с ней напоминало развалившийся конструктор, у которого как ни крути, но стороны деталей не подходят друг другу. В понимании Марты их отношения были окончены, а Прохор при этом вел себя странно. К тому же легкий, и, тем не менее вполне видимый отпечаток красной помады на его скуле не выходил из головы. Обида наслаивалась слой за слоем как слюда, начиная с его бойкота длиной в сутки и заканчивая тем, каким способом выдавил правду.
У каждого человека есть личная тайна, в которую не посвящают даже самых родных! Вплоть до смертного одра! Это может быть поступок, фраза, эпизод или период в жизни. Не важно. Что-то, о чем не рассказывают никому! Нечто темное, постыдное, находящееся под грифом «секретно» и чугунным грифом «навсегда».
Мизерный процент тех, кто без греха - общество причисляет к лику святых. Другие же, утратившие человеческое обличие, у кого нравственность в полном анабиозе, - определяются как падшие. Остальные или исповедуются, каясь в грехах, или молчат, страдая периодическими приступами обострения совести.
Проблема Марты состояла в том, что простить себя, не смотря на прошедшие годы, она не смогла. И не готова была к таким откровениям! Бросить детей, чтобы выжить… это правильно? Этому есть оправдание? Очень легко рассуждать о том, как поступить верно, когда это не твоя жизнь… Мама, к примеру, не поняла. Не поддержала. Не простила.
Так чему удивляться? Заречной было стыдно за свое прошлое и она ужасно злилась из-за того, что Крапивин влез танком, силой заставив обнажить неприглядную изнанку. После чего, словно не понимая элементарных вещей, буквально заточил в доме, без возможности уйти и выжидая когда она успокоится.