– Нет, – покачал я головой. – Не позволю.
– Ты не понимаешь…
– Объясни.
– Не могу. Чужой секрет.
От прилетевшей со стороны пули Меркуцио рухнул на один из бамперов своего сдвоенного джипа. Я придержал его, не давая упасть. Оглянулся.
Шанталь держала дымящийся револьвер, подобранный ею в салоне.
Перебитая пулей рука Меркуцио болталась, грозя оторваться. Он раскрыл рот от немой боли.
– Выходи, – посоветовал я. – Жми логаут!
Он так и сделал – сумел здоровой рукой вызвать экран и пропал. Я остался стоять, глядя, как машины НПС при виде нас лишь ускоряются.
– Что он от тебя хотел? – спросил я.
Шанталь затрясла головой, словно боролась со слезами.
– Извини, – вымолвила она. – Прости, что втянула тебя. Прости!
Она обежала джипы вокруг, остановила какую-то машину.
– Вылезай! – крикнула она, целясь в водителя через боковое стекло. – Застрелю!
Напуганный НПС так и сделал. Шанталь прыгнула на его место, а через мгновение ее и след простыл.
И впрямь бесенок.
– Камилла, выход, – сказал я, чувствуя, что теряю сознание. – Скорее.
Затем рухнул на дорогу и отключился.
Глава 14
Инициатива
Я лежал на мягком диване в Фойе и пялился в белый потолок, на котором рисовал имена и числа пересозданной перчаткой. Собрать их в единую схему пока не удавалось. Снова и снова писал имена Шанталь, Тимура, Малены, Меркуцио, Джека и даже собственное. Соединял их стрелочками, обводил кружочками, подрисовывал чертиков. Потом стирал и начинал заново.
Знать бы точно, что странные взаимоотношения Меркуцио и Шанталь – это отдельная фишка, ничем не связанная с планом Малены, – мне стало бы легче. Но я не мог исключать их из уравнения. Они игроки тридцатого уровня. Они не могут быть вне интересов Малены. В этой задаче данных было не то что мало, а, пожалуй, слишком много. Улик много не бывает. Некоторые непременно сфальсифицированы, остальные случайны. Вычленить ключевые я никак не мог.
Поэтому я не столько старался разобраться в происходящем, сколько убивал время, ожидая, пока истекут два часа, выделенные Камиллой на анализ обломков жесткого диска.
В итоге время растянулось на три с половиной. Но в итоге я услышал голос стюардессы:
– Готово. Сделала все, что могла.
– Ну-ка…
Я сел на диване, оставив смотреть с потолка нарисованную рожицу.
Обломки диска на столе оставались обломками, однако теперь поверх них плавало голографическое изображение восстановленного винчестера. Не знаю, чем подобная анимация могла помочь Камилле. Или же она с высоты своего интеллекта общалась со мной способом, который казался ей наиболее разумным: наскальными рисунками.
– Исходный код восстановить не удалось, – сказала Камилла. – Его невозможно было бы прочесть, даже будь у меня полный диск. Объект, который ты мне принес, – сам по себе часть кода.
– Насколько малая часть?
– Половина.
– Это изначально был один диск, – сказал я, припоминая, как Малена вытащила вещь из пакета Лизы. – И это половина целого?
– Значит, где-то есть второй.
– А из этого ты что можешь узнать?
– Диск содержит необычные пакеты данных. Они не имеют смысла, потому что ведут наружу Версианы, чего быть не может.
– То есть как? – не понял я. – Внутренний контент Версианы перенаправляется куда-то, что не является ее частью, как наше Фойе?
– Похоже на то, но немного другое, – вымолвила стюардесса. – Пакеты данных между Версианой и Фойе мне известны, и это не они. Данный диск содержал шифрование трафика совсем другого масштаба. Я не могу понять, куда он ведет. Мне не известно ни одного места, которое может принять сигнал такого рода.
– То есть этот диск содержал информацию, которая предназначалась для вывода данных из Версианы куда-то, что даже тебе не понятно?
– Не просто информацию, – поправила Камилла. – А сам алгоритм ее шифровки. Здесь был зашит преобразователь сигнала, выход которого не имеет смысла.
– Все еще многовато тумана, – выразился я. – Камилла, скажи проще. Какие возможности получил бы тот, в чьих руках оказался бы такой полный диск?
– Он получил бы возможность кодировать любой трафик Версианы в другой, который я понять не могу.
– Иными словами, этот диск – переводчик данных в не поддерживаемый тобою формат.
– Не поддерживаемый никем ни в Версиане, ни в Фойе, ни в Батискафе, – уточнила Камилла. – И дело не только в этом. Теоретически подобных изолированных комнат может быть множество. Все они работают по одному и тому же алгоритму. На данном диске запрятан совершенно новый способ обработки, о котором я не знаю. Я не могу восстановить его.