– Другие игроки нашли Шанталь на берегу, – догадался я. – При запуске игры…
– Так точно, – сказал Меркуцио. – Забегая вперед, должен признаться, что первым делом при входе в игрушку я решил съездить к Шанталь домой – понять, все ли у нее хорошо. Залогинился, удивился, что сам имею по-прежнему тридцатый уровень, взял тачку из своего автопарка – и приехал. Шанталь на берегу я нашел быстро, ведь мы с ней оставались в одной группе, поэтому я видел ее на карте. На тот момент, когда я приехал, релизная Версиана существовала активно примерно минут восемь. К сожалению, есть люди, которым этого времени хватило, чтобы решить, для чего они играют.
– Шанталь изнасиловали в Версиане? – проговорил я, стараясь не показывать эмоций.
– Не совсем, хотя пытались. – Меркуцио подвигал мускулами лица, словно ему было мерзко от собственных мыслей. – Когда я подъехал, рядом с ней возилось рыл десять. Но они все нулевые, а Шанталь – тридцатая. Драку с толпой мелких маньяков она переживет, отобьется самостоятельно. Но для этого надо быть в сознании. И, как я понял, они же ее в сознание и привели.
– Стоп! – выставил я ладонь. – Хватит. Я понял.
– Ни черта ты не понял, Денис. Когда я приехал на место, то первым делом увидел лужи крови и респаунящиеся тела. Видимо, с нее пытались срезать одежду косметическими инструментами, которые она с тобой таскала и с которыми же залогинилась. Она уже пришла в себя, орала, отбивалась. Я вломился на машине на песок, застрелил пару уродов и еще двоих задавил, а она сидит голая, окровавленная – и выкалывает кому-то глаз… Слышь, ты сам только не упади тут.
– Со мной нормально, – сказал я, глядя на свой балкон, за которым тускло мерцал свет в прихожей.
– Как знаешь… До нее не успели добраться, если это тебя так волнует. Но нетрудно понять, что она почувствовала, когда пришла в себя. Когда увидела всех и поняла, что ее ждет. Обнаружила, что на ней почти нет одежды, а тело искромсано ножницами. Заметь, что для Шанталь не прошло ни секунды с момента, когда она в вашем вертолете разбилась. Она как будто отрубилась, а когда пришла в себя – увидела внезапно совсем другую картину. И вместо друзей – толпу насильников.
Меркуцио помолчал, давая мне возможность додумать остаток самостоятельно.
– Она убила их всех, – догадался я.
– Да, – подтвердил Меркуцио. – Только вряд ли с этого было много толку, если все это происходило в пункте перерождения. Всех, кого Шанталь отправляла на перезагрузку, тут же ресались рядом, еще более злые.
– Она могла выйти из игры!
– Арбестер, ты тупой, – печально посмотрел Меркуцио. – Шанталь не могла с ходу понять, что она уже находится в билде, откуда можно безопасно выходить. Не знала, где она, что с ней происходит и почему внезапно этот мир сошел с ума. Для нее перспектива гибели была все еще реальной, как раньше. И убивала она насильников, веря, что они не воскреснут нигде и никогда. Пойми, что ты и медведь внезапно пропали, и она очутилась посреди кучи извращенцев. Так что к тому моменту, как я подкатил, она пережила восемь очень поганых минут.
– А что ты сделал? – спросил я.
– Что я мог сделать на точке перерождения? Схватил девочку и вывез. И следующие два часа справлялся с ее истерикой. Она мне трижды машину заблевала.
– Она ничего мне не говорила, – вырвалось у меня. – Совсем ничего.
– Это ее решение, – пожал плечами стример. – Не смотри так. Я не подговаривал ее хранить от тебя секреты. Шанталь не из тех, на кого можно надавить. Хотя, признаюсь, на нее я давил, подсказывал решения.
– Что она сделала, когда успокоилась? – спросил я. – Вышла из игры?
– Нет, – ответил Меркуцио. – Шанталь отказалась выходить из игры. Видишь ли, у Версианы есть одна паршивая особенность. Играем с тобой или не играем – на самом деле никто из нас никогда из Версианы не выходит. Вот смотри: зашли мы с тобой в игру, да? Мы, настоящие, – там, снаружи, лежим в костюмах. В игре костюмы не видны, зато видны мы как игроки. Ты сейчас видишь меня, я вижу тебя, и нас обоих видят все, кто может быть рядом. А что происходит, когда мы выходим из игры? Мы пропадаем как игроки. Мы вылезаем из своих костюмов, занимаемся своими делами в Москве, думая, что покончили с игрой. Но на самом деле Версиана нас прорисовывает уже как НПС, и из игры мы видны по-прежнему. С нами точно так же любой версианец может делать, что захочет, только мы об этом уже не узнаем. Вот и Шанталь поняла, что выбраться не получится. Поняла, что ублюдки, напавшие на нее на пляже, смогут завтра оторваться на ней же в ее собственной квартире. Плевать, что это уже будет не игрок, а НПС. Для этих моллюсков никакой разницы нет.