– Чертанович, – прохрипел я. – Уже пора.
И слева от нас, со стороны дороги, в небо пронеслись два альпинистских крюка, выпущенные гарпунами с земли. Малена успела их заметить, но ничего не сделала. Она все еще пыталась добраться до меня.
Крюки на тросах вернулись к краю крыши, зацепились за него, перестали вибрировать. Снизу кто-то карабкался. Двое.
Я резко сместил позицию, перейдя вправо. Выстрелил дважды Малене в ногу, выбивая тонкие кровавые ручейки. На ее лице показалось гримаса боли, на которую я не повелся. Это существо не знало боли. Не заслужило. Боль – привилегия людей.
В этот момент сзади нее показался парень в маскировочном костюме под лесной камуфляж.
Малена почувствовала его. Вероятно, ей для сканирования местности вокруг не нужно было смотреть глазами. И все же она смотрела на меня до последнего, пыталась продавить мой мастер-ключ. Ее лезвие выдвинулось до упора, уже почти царапая поверхность перчатки.
Человек подскочил к ней сзади, схватил за голову, вонзил под ребра военный нож, покрытый энергетическим полем. Малена раскрыла рот, сбавила накал. Ее клинок растворился, пропал целиком, оставляя сжатый подергивающийся кулак. Она упала на колени, опершись ладонью о крышу Паруса.
– Спасибо, Лайм, – сказал я. – Получилось.
Иммигрант посмотрел на меня с суровым выражением. Вокруг него мелькнула зеленоватая аура.
– Да, – нехотя сказал он. – Уровень есть. Теперь двадцать четвертый.
– Рад, что смог помочь, – произнес я искренне. Хотя бы частично выполнил то, о чем просил Джек.
Лайм обернулся, глядя, как по второму тросу на крышу забирается Чертанович. Он посмотрел на Малену взглядом строгого учителя, который вспомнил, что давно не сек любимую ученицу.
– Нож сработал? – спросил он, забирая оружие Лайма. – Отлично! Я корпел над этой штукой много, много времени…
– Кончай заливать, – поморщился я. – Тебя Малена зарезала только на прошлой неделе. Недолго ты взращивал возмездие. Сколько ты ваял свой режик – миллисекунду?
Чертанович подбросил кинжал, спрятал его в ножнах. Наклонился над Маленой. Недобрым взглядом посмотрел ей в глаза.
И произнес:
– Пора заключить сделку. Твоя жизнь – за твой товар.
– Годится, – прошипела сталкер, хватая Чертановича за руку.
И пропала бесследно вслед за своим объективом.
Торговец застонал в экстазе. Вокруг него закрутились голограммы самого дикого оружия, которое можно было представить. Модели танков, боевых вертолетов, переносных ракетных зенитных комплексов и прочего.
– Наконец-то, – прошептал он. – Рынок Малены… мой! Лимитчик, я благодарен тебе по гроб жизни! Моя признательность тебе не знает границ! Теперь я могу торговать со всеми игроками, не только с единственным Лимитчиком! Безграничный рынок! У меня нет слов, чтобы передать, что я чувствую!
– Подозреваю, у меня не хватит синапсов, чтобы понять, что ты чувствуешь, – согласился я. – Но рад за тебя. Так мы с тобой квиты?
– Квиты? Нет, нет! – возразил Чертанович. – Теперь я тебе должен! Я буду помогать тебе всегда, когда нужно, тебе стоит только сказать!
– Понял, – усмехнулся я. – Удачи, торговец.
Чертанович приложил руку к груди, поклонился и исчез.
Я посмотрел на Лайма, который что-то держал в руке.
– Порезался? – спросил я.
Лайм помотал головой и ответил:
– Лут. Я получил лут со сталкера.
Он сжал правую руку в кулак, и на ней показался сменяющий форму нож Малены. Теперь я мог рассмотреть его. Нож был блестящим, как самое начищенное зеркало. Его отражение, помимо огня с земли, отображало загадочную улыбку шестого игрока.
– Поздравляю, – сказал я. – Думаю, ты найдешь ему применение.
Лайм разжал пальцы, клинок пропал. Ничего. Вызовет его в следующий раз.
– Да, – хмыкнул Лайм. – Хорошо поиграли, верно?
– Верно, – кивнул я. – Можешь выходить. До следующей недели тут тебе делать нечего, а там уже пойдет новый опыт.
Лайм посмотрел на толпу версианцев внизу.
– Арбестер, – вымолвил он.
– Что, Лайм?
– Я убил своего брата.
– Да, я знаю.
Он посмотрела на меня с гримасой, поднес ладонь ко лбу, словно у него сильно разболелась голова.
– Что мне делать с этим? – спросил он. – Думал, игрушка даст ответ. Но я его не вижу.
– Сегодня ты помог всем, – ответил я. – Уверен, ты разберешься. Не мне тебя судить.
Шестой игрок вызвал меню и вышел из игры. Почему-то меня не покидало ощущение, что он вернется. Строго по графику, утром в понедельник. И продолжит защищать деревья, лесных животных и птиц.
Глубоко вздохнув, я посмотрел на пологий склон здания. Осталось еще одно дело.