– Если только не рецессивное. Действия игроков за время, пока мое место занимал Тимур, не показались мне заслуживающими внимания.
– Понимаю, ты же не психиатр. – Я направился к входу в метро. – Это значит, что ты пока останешься такой, какая сейчас? Больше не станешь менять свою личность?
– Я хочу проанализировать ту, которую уже обрела.
– Желаю удачи, Камилла, – сказал я, толкая стеклянные двери.
– Спасибо. И тебе.
Обратную дорогу до дома я провел в тихом молчании, без лишних мыслей, просто любуясь миром вокруг. Даже если это мир спешащих на работу москвичей.
Выйдя в Черемушках, я вернулся к своему подъезду, на ходу доставая ключи. Открыл дверь, зашел внутрь, заглянул в комнату.
Шанталь не спала. Она сидела перед компьютером, просматривая в зомбинете открытые страницы. Девушка уже была одета – в мою футболку и желтые шорты, как полагается. Завидев меня, она выключила компьютер. Мне хотелось, чтобы она не поднималась со стула как можно дольше, позволяла мне любоваться ею со спины до скончания времен. И все же я не стал оттягивать неизбежное.
– Читаешь про игру? – спросил я, подавая ей пончики.
– Ага – Девушка встала с кресла, потянулась. – Теперь я могу про нее только читать.
– Как ты сегодня себя чувствуешь?
– Нормально, – улыбнулась она. – Я два дня взаперти сижу. Пора уже лететь домой, как раз погода летная.
– Тебе может быть холодно в такой одежде.
– Ничего. Я люблю дождь.
Я снял куртку, вытащил кулон из кармана. Подошел к девушке и надел его ей на шею.
– Что это? – спросила Шанталь с улыбкой.
– Глушилка Версианы.
Шанталь коснулась кулона, посмотрела на меня в удивлении. Я кивнул и сказал:
– Теперь ты не будешь видна изнутри игры, когда находишься в Москве.
– Что, серьезно? – Девушка осмотрела кулон со всех сторон. – Я не буду видна? Никому?
– Никому, – подтвердил я. – Ни тебя, ни твоего бота никогда не смогут использовать в гнусных целях. Тебе незачем заходить в игру, чтобы постоять за себя. Твои секреты останутся секретами.
Шанталь долго рассматривала синий камень, затем вымолвила:
– Спасибо. Где ты его раздобыл?
– Главное, что раздобыл, – сказал я. – Ты можешь идти домой и ничего не бояться.
Лучисто засмеявшись, Шанталь обняла меня, поцеловала в щеку.
– Спасибо, – повторила она. – Не представляешь, каково мне было жить, зная, что, пока я здесь, меня видно оттуда.
Она отстранилась прежде, чем я успел ее обнять. Поняла мои намерения и тут же залилась краской.
– Пойду я, – пробормотала она. – Денис, спасибо за все.
– Все в порядке, – сказал я ей. – Спасибо и тебе. Ты скрасила мое одиночество.
Чуть поежившись от смущения, девушка сунула босые ноги в шлепанцы. Похожа, она в самом деле любила дождь. Или, подобно мне, хотела застать его снаружи игры.
– Ты тоже не будешь меня видеть? – спросила она.
– Я смогу увидеть все, но я не буду следить за тобой.
– Точно? – спросила она шутливо.
– Если только ты мне не позволишь.
– Ясно. – Шанталь взяла пакет со своими вещами, вложила туда пончики. Вздохнула, убрала волосы, ожидая, что я еще чего-то скажу или сделаю.
Я не стал ничего делать. Не было смысла спрашивать у нее, может ли у нас что-нибудь сложиться. Все, что могло получиться в эти два дня, пока она жила со мной, уже получилось. Не стоило думать, что́ именно я мог сделать иначе.
– До свидания, Денис, – сказала она, открывая дверь.
– До свидания, Шанталь.
Она немного помедлила, но все же прикрыла дверь за собой, не говоря ни слова.
Я прошел на кухню, скидывая на ходу обувь. Налил себе воды, долго пил, стараясь ни о чем не думать. Все, что я сделал хорошего в Версиане, – осталось в Версиане. А все, что я сделал за ее пределами, – только что ушло, забрав с собой мои шлепанцы. Наверное, по итогам этой недели я должен чувствовать удовлетворение. Я же не чувствовал ничего.
Побрел в комнату, стараясь не глядеть по сторонам, чтобы не усиливать накатившее одиночество. Залез внутрь сиано-костюма, подключился.
Вошел в Фойе, которое в отсутствие Камиллы давило не меньшим одиночеством, чем родная квартира. Не тратя времени, выбрал на карте нужное место, активировал заход. Спасибо Камилле – научила меня, как пользоваться этим трюком самостоятельно.
Я оказался на Донском сквере, рядом со знакомым домом, возле балкона с рисунками. Прохожих не было видно. Ни один человек не высовывался из окна. Казалось, Версиана в этой части по-прежнему не прорисовывает ни игроков, ни жителей. Но виноват был усилившийся ливень.
И в пределах видимости находился всего один человек.
Возле разрисованного балкона, снаружи, на мокрой траве – стоял Джек. Как всегда, маленький, незаметный, словно герой старого черно-белого фильма. Он смотрел по сторонам и заметно нервничал.