Утверждать, что после нашего ухода «Альтермедика-групп» плавно пошла ко дну, я бы не стала – это было бы неправдой. Потому что, с административной точки зрения, Максим наладил все так, что сеть могла работать по инерции еще долго, и довольно успешно. Вот только поддерживать все это на должном уровне было безумно сложно. И всему новому составу административного отдела приходилось впахивать еще побольше, чем нам. Вот уж точно, я им не завидовала.
Максим дорабатывал свой контракт в академии. Мы решили, что следующий он подпишет такой же, ограниченный. Курс взяли на свою клинику, разумеется, ортопедическую. С прицелом на эндопротезирование по государственным квотам. Вся эта система уже была опробована, как говорил Максим, на кошках – в клинике репродукции, где ЭКО тоже делали бесплатно, по квотам. Составить бизнес-план нам тайно помогли, кроме Юрика, сочувствующие из медотдела и маркетинга. Двоих инвесторов мы нашли в Питере, третьим стал… Алик. Ну а что – кто б ему запретил? Его позиция осталась прежней – без разницы, во что вкладывать деньги, лишь бы была прибыль.
Через год клиника уже находилась на стадии бодрого строительства, и мы рассчитывали открыть ее в середине следующего. А я, чтобы время зря не терять, нашла себе еще одну работенку. Ту самую, о которой говорила Максиму, что она окончательно взбесит бывших коллег. И которая лишила меня последних остатков свободного времени. Это были хорошо знакомые медпункты в садоводствах. Полтора десятка. Только по иному принципу и более легальной схеме.
Я нашла другую медицинскую сеть, конкурента «Альтермедики», проигравшую в свое время тендер на обслуживание по ОМС. Нашла богатые садоводства, которые вполне могли содержать медпункты за счет членских взносов. И – та-дам! – свела их вместе. Фактически взяла всю организацию на себя.
Со стороны подобное должно было выглядеть как нечто кошмарное и тяжелое. Мама, к примеру, пришла в ужас. Но когда знаешь, как делать, все оказывается хоть и непросто, но уж точно не тяжело. А я всего за полгода работы в офисе узнала столько – и из своего опыта, и от Максима, - что даже диплом организатора здравоохранения мало что добавил. На самом деле это была просто бумажка, которой я могла подтвердить то, что не с улицы забежала. Как и фактом работы в крупной медицинской сети в прошлом.
Теперь мы с Максимом виделись только дома и в моем офисе, когда делали что-то по будущей клинике. Или когда он принимал там своих частных пациентов. Меня это немного огорчало, потому что хотелось снова работать вместе. Но все это было впереди. Зато дома мы просто отлипнуть друг от друга не могли. А уж в постели… Хотя, казалось бы, куда еще лучше. Ну что ж, нет предела совершенству.
А вот подать заявление у нас времени катастрофически не хватало. Если Максим был свободен, не могла я. Если удавалось выкроить момент мне, он был занят. Причем мы даже не могли записаться заранее через Госуслуги, потому что график рабочий у нас был совершенно непредсказуемый. В конце концов в июле я просто не стала покупать очередную упаковку таблеток, не сказав ничего Максиму. Втайне надеясь, что две полоски на тесте дадут нам волшебного пенделя в сторону загса.
В конце сентября Максим устроил мне скандал. Заявил, что я просто не хочу за него замуж, и бахнул дверью. От квартиры на Кантемировской он давно уже отказался, так что я понятия не имела, куда он отправился. Наверно, к Юрику – квасить и жаловаться на баб. На следующее утро я отослала ему сообщение в Вайбер.
Фото. Тест с двумя полосками.
Примирение было феерическим, но да загса мы все равно не дошли. Три месяца меня трепал дичайший токсикоз. В офис я ездила, но держала прямо на рабочем столе рулон пакетов для мусора. Как только стало полегче, все рвануло в галоп с клиникой, и снова уже было ни до чего. Наконец в середине марта мы все-таки подали заявление. Нас готовы были расписать немедленно, но только при наличии справки из женской консультации, поскольку мой живот подшить к делу в качестве оправдания срочности не представлялось возможным. А без справки – только через месяц. В консультацию на плановый осмотр мне надо было идти через три недели, поэтому согласились на месяц.
- Фокин, - сказала я, когда мы вышли на улицу, - мне позапрошлым летом, после больницы, сон приснился. Что мы с тобой в загсе ждем Германа, а его все нет. Я с огромным пузом. И ты сказал, что придется тебе самому на мне жениться, пока я не родила.
- Ну что, в руку, - кивнул Максим. – Будем надеяться, так и будет.