- Объясни, пожалуйста, - взмолилась я, окончательно одурев, - почему это не могут сделать администраторы каждой клиники?
- Объясняю, - снисходительно усмехнулась Юля. – У нас двадцать поликлиник, пять детских и две гинекологии. Это только те, у которых есть самозапись. Если двадцать семь администраторов одновременно начнут лазать на сайт с админскими правами, наступит коллапс и энтропия. Это я точно знаю, потому что сама была администратором в одной из поликлиник.
- А ты вообще медик? – спросила я.
- Я учитель географии. Медик – это Кристина. Гинеколог. Правда, она уже лет семь на административке, так что я бы ей свою… одно место не доверила. В общем, давай, смотри почту, сочиняй новости и ответы. А когда придут номерки, я тебе все покажу.
Я успела написать три ответа на благодарственные отзывы, когда вошла Кристина.
- А Фокин где? – поинтересовалась она, едва поздоровавшись.
Юля тихо хихикнула.
- Придурок! – фыркнула Кристина.
Я почувствовала себя пришедшей к концу анекдота. И не спросишь же, в чем дело. А делиться со мной они явно не собирались. Впрочем, долго разводить рефлексии не получилось. Кристина налила себе кофе, между делом распечатав мою анкету. Заставила расписаться, забрала трудовую, сняла копию паспорта и отправила в техотдел за бейджиком. Я умудрилась заблудиться в коридорных ответвлениях, потом сто лет ждала, когда напечатают и заламинируют бейдж, расписалась в тысяче ведомостей и амбарных книг и вернулась в отдел через полчаса.
Максим сидел с кружкой на моем столе и что-то рассказывал, а Юля и Кристина покатывались со смеху. Сегодня у него под пиджаком была надета черная водолазка, из-под ворота которой предательски выглядывал лиловый засос. Я мысленно отправила Зае целый сноп лучей диареи. Или это не Зая? Откуда мне знать.
- Может, ты слезешь? – мрачно поинтересовалась я.
- Доброе утро, Нина, - приподнял брови Максим.
- И тебе не кашлять.
Брови уползли еще выше.
- Кто тебя покусал с утра?
- Это мы с ней сайт смотрели, - выручила меня Юля.
- Ааа… Ну ладно.
Он слез с моего стола и ушел к себе. Юля с Кристиной, переглянувшись, занялись своими делами. Я снова почувствовала себя не в своей тарелке. Как будто первый день в новой школе. Ни черта не знаешь, и кажется, что все вокруг говорят на другом языке.
С обратной связью я разделалась быстро, благо ни один ответ не требовал консультации с Максимом. А вот новости посыпались, как из мешка. Не успевала я обработать и залить одну, тут же валилась другая.
- Что за прорва? – спросила я Юлю, чуть не плача.
- Ну так все же узнали, что появился пиар-менеджер. Ничего, не волнуйся, скоро это войдет в привычный ритм. Номерки еще не пошли?
- Кажется, есть. Пустые письма, в них файлы вложены.
- Ага, они. Когда все соберутся, тогда будем заливать.
- А постепенно нельзя? По мере поступления? – удивилась я. – Чего время терять?
- Нет, - терпеливо объяснила Юля. – Только пакетом. И не дай бог перепутать, какой куда. Все обнулится, и начнешь сначала. Слушай, а чего ты обедать-то не идешь?
Я и не заметила, как прошло полдня. Максим куда-то исчез, Кристина тоже.
- А куда?
- На первом этаже кафе. Слева от проходной. Иди быстрее, у нас там до половины второго скидка, по бейджу.
- А ты?
- А у меня изжога от всего, только супчик домашний.
Я спустилась вниз и вошла в кафе, больше похожее на столовую: раздача, касса и столики на четверых. Отстояла небольшую очередь, взяла рассольник, жаркое, расплатилась.
- Нин, иди к нам!
Максим махнул мне из-за столика в углу. Рядом с ним сидела Кристина и уныло ковыряла творожную запеканку.
- Крис, все с ним будет нормально!
- Да черт его знает, Макс.
Зазвонил ее телефон, она поговорила и встала:
- Все, поехала.
- Куда его?
- В Раухфуса.
- Давай, - Максим дотронулся до ее руки. – Позвони обязательно.
- Чувствую себя Незнайкой на Луне, - пожаловалась я, когда мы остались вдвоем. – Ни черта не знаю, не понимаю.
- Ты про Кристину? У нее сын лежал у нас в детской в дневном стационаре. Процедуры всякие после бронхита, капельницы. А тут позвонили, сказали, что ему плохо, температура поднялась, рвота. Вроде как аппендицит. Повезли на скорой в больницу. Ладно, а теперь ты мне скажи, что это такое было?