Три сгибания-разгибания – и вуаля:
«Тебя любит Вова. Еще скажи».
«Пять».
Пять сгибаний-разгибаний:
«Ты снишься Саше».
Смех, бурное веселье.
- Нет, девочки, - тяжело вздохнула я. – Это безнадежно. Ничего не выйдет. Я подслушала зимой, он ей звонил и называл Зайкой. Это любовь!
- Пипец! – с серьезной миной согласилась Катя. – А тебя твой Герочка называет Жабой. Я тоже подслушала.
Я зажмурилась и заскулила по-щенячьи.
Жаба вызывала недоумение у всех, кто слышал это прозвище. На самом-то деле оно не предназначалось для посторонних ушей, но Герман не всегда обращал внимание на то, что мы не одни. Когда-то у меня был такой ник в Живом Журнале – zhabba. И курящая – опять же! - жаба на аватарке. Хотя сама я никогда не курила и даже не пробовала. Лягушки и жабы с детства были моей нежной любовью, одно время я даже коллекционировала игрушечных. А когда смигрировала из ЖЖ на Фейсбук, ник остался в качестве некого интимного домашнего имени.
- Ты представляешь, что было бы, если б Фокин был здесь, Зинка делала бы тебе укол, и тут принесло бы твоего коханого? – давясь от смеха, спросила Катя. – Ты с голой жопой – и доктор! Один раз случайность, два – уже тенденция.
В этот момент раздался стук, дверь открылась, и вошел Герман. Людмила и Катя зарыдали от смеха, а я изо всех сил прикусила губу, чтобы не присоединиться к ним. Герман, разумеется, сообразил, что банкет в его честь, и поздоровался более чем сухо.
- Ну, рассказывай, - потребовала я после поцелуя с последующей выгрузкой на тумбочку творога («Тебе нужен кальций!») и огромного имеретинского хачапури из нашей любимой харчевни «Хачапури и вино».
- Все сложно, - вздохнул Герман.
- Это я и без тебя знаю.
- Предварительно обоюдка.
- Так это же хорошо! – обрадовалась я.
- Это было бы хорошо, если б ты не убила зимой свой бонус-малус. Хоть какая-то польза. А так… ничего особо радостного. И очень-очень долго. Обоюдка пока только на словах. Постановления нет. Сначала ты и тот крендель пройдете… черт, вылетело из головы, как это называется. В общем, медкомиссию на определение вреда здоровья. Платно – быстро. Или ждать, когда направят бесплатно, по очереди. Если кому-то из вас напишут хотя бы легкий вред здоровью… а тебе, скорее всего, напишут… тогда дело пойдет в суд.
- Если не ошибаюсь, за вред можно попасть до двух лет лишения прав.
- Да. Ему, а не мне. Его-то порезы и ушибы на вред никак не потянут. И можно подать против него иск на возмещение ущерба здоровью. Из его кармана, потому что страховки у него нет.
- Ой, блииин! – застонала я. – Сколько гемору-то! Но это ладно, а конкретно по Жорику?
- А что по Жорику? Ты будешь ждать всех этих судебных валяний? Нин, сколько на самом деле гемору – ты не представляешь. Добиться от страховой чего-то при обоюдке! Тоже только через суд. Это если у второго участника ДТП страховка есть. А у него нет. Так что тут только два варианта. Или мы чинимся за свой счет, или…
- Я поняла, можешь не продолжать. Значит, будем чиниться за свой счет. Прямо сейчас.
Герман вздохнул тяжело, закатив глаза к потолку, но от комментариев воздержался.
- Кстати, есть еще один вариант развития событий, - он отломил уголок хачапури и засунул в рот. – Гайцы будут всячески это дело затягивать, а через полгода выйдет срок производства. И все. Никто никому никуда ничего. И это, заметь, самый вероятный вариант.
- Кстати, меня завтра, скорее всего, выпишут, - я тоже отломала уголок хачапури. – Если все в порядке будет. К обеду. Приедешь за мной?
- Позвонишь – приеду.
Наверно, я ожидала больше радости в его словах, но… как говорится, что выросло, то выросло.
6.
16 июня
Герман опаздывал всегда и везде. Некритично, минут на десять-пятнадцать, редко больше – как на ту вечеринку, с которой начались наши отношения за рамками Интернета. Меня это страшно бесило, поскольку я была болезненно, маниакально пунктуальна. Иногда себе во вред – приходила раньше, чтобы точно не опоздать, и ждала того, кто… задерживался. Вообще я давно поняла, что люди делятся на ждунов и опоздунов. Одни ждут. Другие заставляют себя ждать. Не из вредности или наплевательского отношения. Просто искренне не понимают, в чем проблема. Если одни пропускают время через себя, другие его не замечают.