Самолет сел в трехстах метрах от «Красина», сильно накренившись на левую лыжу. Люди красинской экспедиции бежали по льду, бросая в воздух шапки, и кричали «ура». Счастливые летчики вылезали из самолета.
Первый вопрос — о лыжах:
— Вы заметили, вы знали?
— Заметил Страубе. Он сказал мне. — И Чухновский положил руку на плечо молодого и неизменно улыбающегося Джонни Страубе.
— Но Федотов притащил запасную лыжу в виде сигнала.
— Мы заметили и ее. Это помогло нам оценить положение.
Чухновский смущался, когда его поздравляли, и всячески открещивался от заслуг, которые справедливо приписывали ему. Его заботило состояние самолета.
Ясно было одно: пока лыжи не будут заменены, о новом полете нечего и думать.
Значит, опять задержка? Опять потеря времени и томительное ожидание «настоящего дня» экспедиции? Но если первый пробный полет вызвал необходимость задержки, то он принес с собой нечто, что не могло не радовать всех. Об этом никто не смел еще говорить. Об этом никто не решался спрашивать у Бориса Григорьевича. Об этом люди читали в глазах один у другого.
Чухновский поднялся даже не после стопятидесятиметрового разбега, как мы считали первоначально, а всего лишь после стометрового. Шансы на то, что Чухновский сумеет опуститься на льдину лагеря Вильери, стали еще значительней. Все жили лишь мыслью о том, когда полетит Чухновский.
Утренний полет, видимо, окрылил и Бориса Григорьевича. На льдине, в трехстах метрах от ледокола, чинили лыжи «ЮГ-1», готовили самолет. Полет предполагался наутро.
За чаем Чухновский обратился к Самойловичу с просьбой:
— Рудольф Лазаревич, необходимо запросить по радио группу Вильери о точных размерах льдины их лагеря.
Коротковолновая «Красина» не работала, непосредственной связи с группой Вильери поэтому не было.
Приходилось связываться через базу Нобиле «Читта ди Милано».
После чая Самойлович пригласил нас к себе для небольшой беседы. Пять журналистов расселись кто где в тесной каюте начальника экспедиции. В углу стояла корзина с увядшими хризантемами. На столе — кипа депеш и тяжелый том «Ермака» во льдах». Перед открытыми окнами каюты — кабестан на носу ледокола, обернутый якорной цепью, и контур носа, застывшего над ледяным покровом. В легком тумане едва виднелся силуэт острова Карла. Брок не был виден совсем. Он утонул в тумане. Туман дымчатыми клубами плыл в воздухе, то закрывая, то открывая дали.
Самойлович изложил нам свою точку зрения на ближайшие задачи экспедиции.
Трогая указательным пальцем усы, Самойлович говорил:
— Так вот, товарищи, с сегодняшнего дня центр действия экспедиции перемещается к летной части. Перед нашими летчиками две задачи. Во-первых, они должны разведать ледяные условия, возможно точнее выяснить, можем ли мы двигаться дальше. Во-вторых, они попытаются оказать помощь группе Вильери. Разведка на самолете будет производиться в двух направлениях: к северу и к югу. В зависимости от того, что найдут летчики, «Красин» будет продолжать путь либо к северу от нынешнего курса, либо в обход острова Норд-Остланда, через пролив Хинлопен, пытаясь пройти к мысу Лей-Смита. Протяжение этого пути — двести пятьдесят — триста миль. Я рассчитываю в проливе Хинлопен и к югу от Норд-Остланда встретить всего лишь годовой лед, который для нас может считаться проходимым. Если в том и в другом случае проходимость льда окажется тяжелее, чем это можно предположить, «Красин» должен будет пойти к западному Шпицбергену, в Айс-фиорд, в Адвентбей, за углем и пресной водой. Затем он снова продолжит путь к Лей-Смиту и будет продвигаться к нему через пролив Хинлопен либо опять мимо Семи Островов.
Мы вышли из каюты Самойловича смущенные и растерянные. Признаться, мы ждали других планоь.
Как! Разве не сможет Чухновский опуститься на льдину Вильери и спасти хотя бы часть находящихся там людей?
«Хинлопенский» план пугал неизбежностью затяжки и вселял в нас тревогу. Наконец, из слов Самойловича становилось ясно, что, может быть, «Красину» еще придется вернуться в Айс-фиорд на Шпицбергене за углем и пресной водой…
А между тем, если в ясный день выйти на нос корабля и глянуть вперед, в глубь горизонта, увидишь дымную тучку, и эта дымная тучка — остров Брок, который в этот же самый момент, когда мы смотрим на него с носа нашего корабля, видят и те, кого мы вышли во льды спасать. Быть может, нам придется возвращаться назад, в Айс-фиорд, для того чтобы снова пытаться проникнуть по ту сторону острова Брока. Как бесконечно далек этот остров! И как близок он!