После пустыни Ледовитого океана, после льдов и безжизненных берегов Норд-Остланда крошечный поселок Ню-Олесунн в два десятка домов и бухта, в которой мы встретили пять или шесть кораблей, показались нам шумным, кипучим портом.
В утро 19 июля мы прощались со спасенными. Катер с «Читта ди Милано» подошел к борту «Красина». Хромой Чечиони возился в кают-компании, собирая вещи-реликвии. Он складывал в кучу чулки, тряпки, теплые шапки, флажки. Потом все вышли на палубу. Дзаппи шел впереди, широко улыбался и скалил крупные белоснежные зубы.
— Мы еще придем к вам в гости, — сказал, прощаясь, Вильери.
Вместе с Бегоунеком они спустились по трапу на катер.
Уходили Трояни, Бьяджи и раненый, опирающийся на костыль Чечиони. Не было Мариано. Шесть спасенных уехали без него. С катера они махали нам шапками, поднимали руки и кричали «аддио».
С борта нашего корабля мы видели, как катер по дошел к борту «Читта ди Милано». На палубе итальянского судна выстроились матросы. Они встретили появление спасенных возгласами «вива».
За Мариано пришел другой катер. Его спускали с «Читта ди Милано» на воду на специально сооруженном помосте при помощи пароходного крана.
Мариано вынесли на носилках из лазарета. Он лежал в шапке, рыжебородый, с бледным лицом. Глаза его улыбались, но это была улыбка безразличного к окружающей обстановке человека. Лежа, он помахал на прощанье рукой в теплой лайковой перчатке. Носилки положили на помост. Помост подцепили к крану. Держась за цепь, обхватив ногами носилки, над Мариано стоял итальянский фельдшер. Краном подняли помост и опустили его вместе с Мариано и фельдшером по другую сторону борта — на катер.
Катер с Мариано отошел к борту «Читта ди Милано». На «Красине» больше не оставалось спасенных.
После обеда на ледокол прибыли гости с «Читта ди Милано», со шведского корабля «Квест» и из Ню-Олесунна. Мы видели у себя знаменитого летчика Маддалену, генерала Романью, командира «Читта ди Милано», и капитана Торнберга, начальника шведской экспедиции на корабле «Квест».
Затем «Красина» покинули наши спутники, гости красинской экспедиции Гуль и Джудичи. В Ню-Олесунне работали геологические партии Гуля. Он покидал ледокол, не зная еще наверное, вернется ли с нами в Норвегию. Джудичи решил возвращаться в Берлин и в ожидании парохода устроился на квартире у ню-олесуннского инженера.
Красинцев по-прежнему тревожило положение несчастного Мариано. Доктор Средневский не считал нужным скрывать, что гангрена, уже захватившая отмороженную ногу спутника Дзаппи, разрастается с угрожающей быстротой. Средневский был убежден, что только срочная ампутация зараженной ноги может спасти жизнь Мариано.
По его настоянию через день или два по прибытии в Кингсбей на борту «Читта ди Милано» итальянский хирург Гарбино ампутировал Мариано ногу.
Состояние больного не позволяло дать ему хлороформ. Врач красинской экспедиции Средневский присутствовал при операции в качестве ассистента. По его словам, Мариано во время мучительной операции без наркоза вел себя чрезвычайно мужественно.
С остальными спасенными мы снова встретились на борту нашего «Красина». Вильери прибыл к нам, уже переодевшись в военно-морскую форму итальянского офицера, и на «Красине» его даже не сразу узнали.
Он явился к профессору Самойловичу с поручением от Умберто Нобиле. Генерал Нобиле передавал свои извинения: из-за болезни он не в состоянии посетить «Красин».
Через Вильери он просил профессора Самойловича прибыть на «Читта ди Милано».
Самойлович и его помощник по экспедиции Орас на катере отправились к борту «Читта ди Милано». Нас всех интриговали подробности этой встречи. Как будет вести себя Нобиле? Что он сообщит профессору Самойловичу? Расскажет ли что-нибудь о своих планах?
Надо ли говорить, с каким нетерпением мы дожидались возвращения Самойловича! Не помню, сколько времени пробыл Самойлович на борту итальянской плавучей базы. Помню только, что мы, журналисты, все время дежурили на борту нашего корабля, с которого хорошо был виден «Читта ди Милано». Ведь оба корабля стояли на рейде Ню-Олесунна на очень небольшом расстоянии один от другого.