Наконец-то мы увидали, что Самойлович по трапу «Читта ди Милано» спускается на маленький катер.
Профессор едва успел ступить на палубу «Красина», как пятеро журналистов окружили его с настойчивой просьбой немедленно поделиться своими впечатлениями. Что он застал на «Читта ди Милано»?
Передаю здесь рассказ Самойловича.
На палубе итальянского корабля руководитель красинской экспедиции был торжественно встречен итальянскими офицерами. Его тотчас повели в каюту Умберто Нобиле. Войдя в каюту, Самойлович и Орас застали у Нобиле уже хорошо им знакомого Бегоунека. По впечатлениям Самойловича, Бегоунек оставался с Нобиле в дружеских отношениях:
При появлении красинцев Нобиле чуть приподнялся с кресла — сломанная нога мешала ему. Он обнял и поцеловал Самойловича и пожал руку Орасу. С Самойловичем они были знакомы давно и встречались в лучшие для Нобиле времена. Самойлович нашел, что Нобиле очень изменился, похудел; еще недавно брюнет, за время, протекшее со дня катастрофы, он превратился в седоволосого старика.
Когда гости расселись, Нобиле сказал, что намерен участвовать в дальнейших поисках группы Алессандрини, то есть тех шестерых, что остались на унесшемся дирижабле.
Он спросил, сможет ли он участвовать в этих поисках на «Красине». Самойлович ответил, что с охотой предоставит ему место на ледоколе.
Нобиле, однако, не переселился на борт нашего «Красина». Итальянское правительство приказало ему вернуться в Италию.
По словам Самойловича, положение Нобиле на «Читта ди Милано» было вообще двусмысленным. Фактически он уже был, как выразился Самойлович, «на положении пленника». Он не имел права выходить из каюты, когда ему вздумается, ел отдельно от всех в своей каюте, не должен был беседовать с другими итальянскими офицерами. Письма его подвергались особой цензуре. Все до последнего матроса на «Читта ди Милано» знали, что генерал Умберто Нобиле в опале, что Муссолини на него разгневан и в Италии Нобиле, по всей вероятности, ожидает суд.
Командир «Читта ди Милано» Романья ди Манойло, маленький вертлявый офицер, как-то посетивший наш «Красин» и насмешивший всех своим видом, теперь был начальником Нобиле. Ему было поручено «присматривать» за генералом, которому Романья ди Манойло еще недавно сам подчинялся.
Этот Романья даже не разрешил Нобиле присутствовать на официальном завтраке на борту «Читта ди Милано» в честь руководителей красинской экспедиции!
Положение «Красина» между тем оставалось неопределенным. Первоначальный проект захода в Адвентбей пришлось отклонить. «Красин» с его глубокой осадкой не мог приблизиться к пристани ни в Адвентбее, ни в Ню-Олесунне. Мы продолжали стоять на рейде. Сообщение с Ню-Олесунном поддерживалось на лодках.
Олесунн — город в Норвегии. Когда-то очень давно рыболовы из Олесунна на парусных шхунах переплыли море Баренца, с севера обогнули Форланд, преддверие Шпицбергена, и высадились на берегу Кингсбея.
Из бревен, приносимых течениями полярного океана от берегов Сибири, олесуннцы выстроили здесь первое жилище и в память родного города назвали место Ню-Олесунн — Новый Олесунн.
Мы гуляли по единственной улице Ню-Олесунна, образованной двумя рядами стоящих вразбивку деревянных домов. Я насчитал их два десятка. Здесь проживало в то время 258 мужчин и 20 женщин. Я пишу «проживало», потому что теперь Ню-Олесунн опустел и заброшен. Добыча угля на берегу Кингсбея в наши дни уже прекратилась. Но в дни красинского похода «Ню-Олесунн-Куль-Компани» разрабатывала уголь в Ню-Олесунне, и норвежское правительство не вмешивалось во внутренние дела компании. Ей же принадлежали и все двадцать домов поселка. В снег, в темень, в стужу ню-олесуннцы не прекращали рыть уголь.
Мы спускались длиннейшим подземным коридором, идущим в штольни под углом в 25°. Тучный инженер Кисс, попавший в Арктику из южноафриканских алмазных копей, кричал:
— Расстегните ворот! Здесь слишком жарко. Простудитесь!
Температура внутри рудника даже зимой не опускалась ниже двух с половиной градусов холода по Цельсию. Во время работы рабочие свободно обходились без полушубков.
Кисс — громадина человек с невысоким лбом, с крошечными усиками, криво прорезанным ртом и маленькими мигающими серыми глазками — вызвался быть нашим проводником. С ним можно было говорить по-немецки и даже немного по-русски. Готовясь к переселению на Новую Землю, он принялся изучать русский язык.