Они все-таки пошли. И это хорошо… Что не прямо в саду. Пусть у Владимира забор и высокий, но где гарантия, что откуда-то их не видно.
Дверь с грохотом захлопнулась за спиной, и, прежде чем Тася успела перевести дыхание, Владимир впился в нее, прижав спиной к своей груди. Его руки сжали ее грудь через тонкую ткань платья. Не ласка, а самый что ни на есть настоящий захват, его пальцы впились в плоть так, что она вскрикнула от неожиданной боли, тут же переходящей в жгучую сладость.
– Мне нравится, что ты носишь платья, – выдал он, тиская ее грудь. Снова и снова. Находя сосок, теребя его.
Тася прикусила нижнюю губу. Черт… Черт… Она уже вся поплыла! Она уже мокрая!
Такого попросту не может быть. Владу в лучшие времена приходилось приложить усилия, чтобы она возбудилась и кончила.
А тут… Тася не понимала. Ничегошеньки.
Не поняла она, как оказалась у стены.
А Владимир напротив. Расставил руки по обе стороны от ее головы. И дышал. Тяжело так, предвкушающе.
– Я первый, – надсадно прохрипел Владимир.
Она не поняла, о чем он. Не успела.
Его руки сжали ее бедра, резко опустившись на колени. Подол платья взметнулся вверх, обнажая дрожащее тело. И тотчас его рот накрыл ее лоно прямо через ткань трусиков.
Тася вскрикнула, впиваясь ногтями в стену. Это не было лаской, это было сродни наказанию. Его язык жег, губы втягивали в себя, словно он хотел выпить ее всю, прямо здесь, в коридоре.
Она попыталась вырваться, но его пальцы впились в плоть бедер, наверняка оставив следы.
– Стой, как поставил — рыкнул он, и она послушалась, почувствовав, как вязкое тепло разливается по низу живота.
Его пальцы рванули трусики в сторону, и наконец, голая кожа встретилась с его ртом.
Тася застонала, поражаясь, насколько быстро ее тело откликалось на эти грубоватые прикосновения.
Он первый, да… А значит, ждет от нее ответных ласк. Оральных. Попросту говоря, минета.
И ладно бы она была против!.. Нифига. Она сама хотела. Подержать его член у себя во рту. Понять, сможет ли она его принять.
Во рту образовалось чрезмерно много слюны.
А мыслей больше не осталось.
Потому что там, внизу, что-то такое происходило…
– А теперь ты.
Владимир не дал ей опомниться, надавил на плечи.
И Тася подчинилась, опустилась на колени, податливо приоткрыла губы.
Вскинула голову кверху, чтобы посмотреть… И потонула в той похоти, в том вожделении, которые обрушил на нее Владимир. На нее никто никогда так не смотрел. Точно она центр Вселенной. Или нет, даже не так. Владимир транслировал нереальную жажду, словно говоря, что если не получит губы Таси – сдохнет.
Сердце Таси грохнулось о ребра. Боже. Боже. Внизу, там, где только что были губы и пальцы Владимира, все еще пылало. Мышцы сокращались и выделяли дополнительную смазку. Она снова текла. Боже.
Грудь Таси распирало. Что он с ней творит? Этот нелюдимый бирюк. Скажите на милость.
Владимир расстегнул ремень. Молния зашипела, освобождая напряженную плоть. Тася замерла, увидев его член. Жаркий, пульсирующий, с каплей влаги на головке, блестящей в тусклом свете коридора.
Ее пальцы сами потянулись к нему, обхватывая горячую тяжесть. Кожа под ладонью оказалась неожиданно нежной, бархатистой, но само напряжение мышц выдавало его едва сдерживаемую ярость. Она сделала несколько медленных движений, чувствуя, как он становится еще тверже, еще больше в ее руке.
Запах ударил в нос, терпкий, солоноватый, чисто мужской. Он щекотал ноздри, заставляя сердце биться чаще. Тася подалась вперед, приближая свое лицо к мужскому паху. Первое прикосновение губ к головке заставило Владимира резко втянуть воздух.
Ей нравилась его реакция.
Его пальцы впились в ее волосы, не направляя, просто держа. Немного направляя. Тоже правильно… Тася прикрыла глаза. Секунда, вторая… Ее язык заскользил по нежной плоти, собрал солоноватую каплю, и странное удовлетворение заполнило грудь. Тасе было вкусно!
Эта мысль ошпарила кипятком.
Девушка пошла дальше. Она взяла Владимира глубже, и внезапная полнота во рту заставила глаза непроизвольно зажмуриться. Слезы выступили на ресницах, когда головка коснулась задней стенки горла. Но вместо отвращения Тасю накрыло дикое возбуждение, вынудившие непроизвольно сжать бедра.
Она сейчас кончит! Такого же не бывает, правда? Чтобы девушка кончала от минета?
Или… Она чего-то не знала? И в ее жизни что-то раньше шло не так?
Бедра Владимира толкнулись вперед, и Тася почувствовала, как задыхается. Но отстраняться она и не подумала. Она примет его настолько, насколько ее хватит!