– Что случилось? – внезапно спросил Володя, сканируя ее лицо.
– В смысле? – Она развела руками в беспомощном жесте.
– В прямом. Мы обозначили позиции в отношениях.
Ах, вот что...
– Позиции, значит.
Она могла сказать вслух, что не была содержанкой и не будет! Но имело ли это значение?
И еще… Влад бы ей напомнил, что она как раз только и была содержанкой. Жена – лишь штамп в паспорте, не больше.
Тася смело посмотрела в глаза Владимира. Они ничего не выражали. Абсолютно. Лишь тотальное спокойствие.
Но она, черт побери, не верила ему! Вот прямо сейчас не верила… Почему? А фиг его знает.
Слишком спокойным он был. Точно надел броню. Ему так было удобно.
Что ж… Она не могла его в чем-то обвинить. Или упрекнуть.
Да-а, все, что происходило укладывалось в рамки «обговоренных позиций».
Он никогда ее не обманывал и ничего не обещал. Все было честно, как на бирже. Он давал хороший секс, защиту, помощь. Деньги… Да-а… А она? Что она давала взамен?
Себя.
И этого ему было достаточно.
– Володь, не надо больше денег, хорошо? – выдохнула она, выдерживая его взгляд.
А он у него все тяжелел.
И это, наверное, хорошо. Ей удалось пробиться через его брешь, и она этому радовалась.
Владимиру не нравился этот разговор.
– Тебе звонила Бертяшова?
Он перевел разговор, будто предыдущие минуты были техническим сбоем.
– Да. мы договорились о встрече.
– Хорошо. Когда?
– Завтра.
– В городе?
– Да.
Он кивнул.
– Вместе поедем.
Всего два слова. И градус настроения Таси резко, против ее воли, повысился. В ушах застучало, забарабанило, кровь ударила в виски.
Что он творит? Разве так можно?
Она его не понимала. Совсем.
В его логике был сбой. Где пролегла граница между личной территорией и тем, куда они оба, казалось, не готовы ступить? Или он уже переступил ее, даже не заметив?
Она кивнула.
– Спасибо.
В конце концов, зачем отказываться?
Они просто соседи.
Просто попутчики…
глава 17
ГЛАВА 17
Влад и его юрист подозрительно молчали. И это было плохо! Да-да, плохо. Очень.
Тася не верила, что после ночного визита Влад внезапно успокоился. И прекратил то, что начал.
О нет. Наоборот, он теперь был смертельно оскорблен в своем самолюбии, и от него стоило ждать только подлянки.
Но печалька пришла оттуда, откуда не ждали вовсе. Завибрировал телефон, и на экране высветилось дорогое сердцу слово «Мама». Тася, предчувствуя недоброе, взяла трубку.
– Мне звонил Влад, – без предисловий, после короткого приветствия, сказала мама. Голос ее звучал сдавленно.
Тася внутренне сжалась в комок, приготовилась к удару.
– И-и? – выдохнула она, сжимая свободной рукой край сорочки.
– Сказал, что ты ему изменила, что вы разводитесь и что будете делить квартиру в суде.
Гад… Ублюдок конченый… Тася разозлилась. Вот это уже на него похоже!
Он ударил по самому больному! По самому слабому звену, через ее родителей, чье спокойствие и здоровье были для нее святы. Особенно папино.
– Папа слышал ваш разговор? – быстро, почти срываясь, спросила Тася.
– Нет. Тась…
– Мам, да, я от него ушла, – перебила она, желая донести главное.
В трубке повисла пауза.
– Уже хорошо, – тихо отозвалась мама.
Боже, мамочка… Спасибо, спасибо тебе, родная!
Тася на мгновение прикрыла глаза. Мама на ее стороне!
Да это, по сути, и логично. Влад им никогда не нравился. Они приняли его, но держались особняком.
И переживали за нее. Иногда что-то говорили, но Тася отмахивалась.
Про прерванные беременности она тоже не все рассказывала. Операции папы во многое внесли коррективы. Маме бы с этим сдюжить, а тут она… Она же, черт побери, самостоятельности захотела! Вон как рано замуж выскочила.
А значит, ей самой и разбираться.
Только сейчас в голове пронеслась мысль, что это она зря… Мама, узнай ее мысли, точно обиделась бы.
На глаза навернулись предательские слезы, которые она поспешила смахнуть тыльной стороной ладони.
– И да, мама, я ему не изменяла, – твердо заявила она. Тут, конечно, как посмотреть, но на момент ухода совесть Таси была чиста. – Но квартиру он собрался делить, да-а. Вот это чистая правда.
– Мы поможем…
– Мам, нет! – перебила Тася родительницу. – Даже не думай в эту сторону. И папе ничего не говори. Никаких подробностей. Прошу тебя.
– Тася, может, хватит? Все сама и сама…
– Мам…
Тася вдохнула и выдохнула.
– Я не совсем сама.