– Что?..
– И ты молчала? Дари-ин…
Что тут началось. Тася с замершим сердцем смотрела на счастливые лица других людей. На сильных мужчин, которые не скрывали своей радости, слез.
Эти обнимания, поцелуи.
– Я отцом буду, прикинь, Вован!
Тася, стараясь быть максимально незаметной, вышла из беседки. Пусть думают, что она в туалет или куда-то еще.
Она была рада за друзей Владимира. Очень даже. Материнство – это прекрасно. А рождение ребенка… Вдвойне. Нет, втройне.
Привычная фантомная боль потекла по животу. Тася прижала к нему руку и тотчас отдернула. Хватит… Она откинула голову кверху и хапнула воздух.
Дыши, Тася, дыши…
Она слышала шаги за спиной. Поворачиваться не стала. Мало ли кто это.
Они приближались. И именно к ней. Значит, Владимир… Неугомонное сердце закатилось куда-то под ребра. Вот что ему не сиделось на месте? Это она сейчас не про сердце, конечно. Про Владимира. Зачем он пошел за ней? Что-то почувствовал?
Он встал за ее спиной.
– Все хорошо?
Его, казалось, такой обычный вопрос вызвал волну новых эмоций. Губы девушки самопроизвольно растянулись в грустную улыбку.
На самом деле ей было приятно, что он пошел за ней.
Очень даже.
– У тебя классные друзья.
Сильные мужские руки сначала легли ей на талию, потом и вовсе потянули назад. Тася с готовностью откинулась ему на грудь. Можно, она так немного постоит? Совсем чуть-чуть? Она же не просит слишком много, правда?
– С Адамом мы с детства.
– Круто. А я почти всех подруг растеряла.
– Почему?
– Муж так решил. А я позволила.
Грудная клетка Владимира медленно поднялась и опустилась.
– Зря.
– Знаю.
– Нельзя позволять собой манипулировать.
– Угу.
Она накрыла его ладони своими. Было тепло. А еще звездно.
– Звездопад не намечается?
– Прогноз на этот счет молчит. – Владимир склонился и положил подбородок ей на затылок. Он не давил, скорее, усилил контакт между их телами.
Как Тася ни пыталась абстрагироваться, вырваться, не выходило.
Почему в то время, когда друзья целовали своих жен, Владимир смотрел на нее?
– У меня было несколько выкидышей. – Признание сорвалось с губ Таси надсадным хрипом. – Я, скорее всего, не смогу больше забеременеть…
Зачем она это говорит? Боже…
Кому нужны эти обломки ее сломанных надежд, ее несостоявшегося материнства?
Между ней и Владимиром совсем не осталось расстояния, он развел пальцы, чтобы обхватить как можно больше ее тела.
Она не понимала, зачем сделала это признание. Кому оно нужно? У них точно не те отношения.
Дети – это другой уровень. К нему даже не все пары переходят.
Она же до хруста в костях, до тупой, ноющей ломоты где-то в самой глубине души мечтала почувствовать, каково это – держать на руках собственного ребенка. Чувствовать этот теплый, доверчивый комочек, тянущийся к тебе. Качать его, напевать бессвязные колыбельные, от которых мир сужается до размеров кроватки и становится абсолютно безопасным.
Эта мечта была ее самой заветной, самой ранимой и самой похороненной.
И тогда рука Владимир чуть сместилась. Совсем немного. Плавным, почти незаметным движением ладонь скользнула к центру живота. Туда, где когда-то зарождалась и угасала жизнь. Его большие, теплые пальцы легли на это место с такой… бережливостью.
– Значит, перестаем предохраняться.
Что? Ей же послышалось?
Тася толкнула его плечом.
– Дурак.
Он же пошутил.
Она извернулась и посмотрела на него.
Пошутил же?..
Тогда почему его лицо крайне серьезно?
***
Они решили не оставаться в гостях у Терлоевых, хотя Адам и настаивал.
– Снова в гостиницу?
– А можно домой? – Тася устало провела рукой по лицу. – Я понимаю, это займет время, и если ты не хочешь в ночь за руль…
Она откинулась на спинку кресла.
У нее случился конкретный передоз с эмоциями. Тася поняла, почему ее штормит. Мобильное приложение, отслеживающий цикл, сообщило ей, что месячные у нее должны прийти через два дня. Вот ее и штормило. Кидало из одной эмоции в другую.
Мало того, что гормональный фон давал жару, так и она к месячным дышала неровно. Они у нее еще долго будут ассоциироваться с душевной болью и бесконечным ощущением потери.
А тут друзья Владимира. Все парами, семейные.
И такие счастливые.
Беременяшки…
Что-то холодно стало. Очень.
Тася заерзала, пытаясь удобнее устроиться на сиденье.
– Плед на заднем сиденье есть.
– Что? – Она встрепенулась, с трудом возвращаясь из вязкой пучины собственных мыслей.