– Кто ты? – выдохнула она, не в силах больше держать этот вопрос в себе.
– По образованию физик-ядерщик.
Ученый. Не оперативник, не военный, не тайный агент. Человек науки. Ее мозг лихорадочно пытался соединить это с тем, что она видела: с кровью, со шрамами, с жестокой ночной операцией.
– Что изобрел?
– Долго объяснять.
– Но изобретением заинтересовались…
– Разработками, – поправил он ее на автомате.
– Володь…
Ее голос внезапно сорвался на шепот.
Сдержанность Владимира полетела к чертям собачьим, иначе и не скажешь, судя по тому, как дернулись желваки на его скулах.
– Блядь, Тась, иди сюда, а? – надсадно процедил он. – Дай тебя потискаю, а потом все расскажу.
– О как…
– Ты вообще, соседка, в курсе, что тот факт, что ты постоянно ходишь в платьях, сводит меня с ума?
Он все-таки поспешно сделал глоток кофе, зашипел, обжегшись. Потом быстро пристроил чашку на стол и шагнул к Тасе.
Та стояла не двигаясь.
Ну же, Володь!..
– Куда идти-то, Вов? Я и так уже тут, – процедила она, заглядывая в глаза мужчины.
Все. Это фиаско. Ни о какой стойкости и заикаться не стоило. Владимир рядом…
Его глаза окончательно потемнели, и через секунду крепкие, до боли знакомые руки сжали ее с такой силой, что на мгновение у Таси потемнело в глазах.
Да… Да, черт побери!
Она сама вцепилась ему в плечи, вжалась в торс, чувствуя под тонкой тканью платья жар его кожи, ребра, биение сердца. Такое бешеное, в унисон с ее собственным. Мысли превратились в белый шум.
Они потом поговорят… Наверное… И даже если не поговорят, гори все синим пламенем!
Его губы нашли ее шею, не целуя, а почти кусая, оставляя на коже жгучие отметины, которые завтра превратятся в синяки. Она запрокинула голову, позволяя ему это, издавая короткий, сдавленный звук где-то между стоном и рыданием. Ее ладони скользили по его спине, ощущая под футболкой рельеф мышц.
Володя оторвался от ее шеи, чтобы поймать ее губы. Наконец-то.
Он сжал ее еще сильнее. Она с готовностью ответила. Мужские руки скользили по ее бокам, бедрам, сжимая, прижимая к себе. То, что ей требовалось. То, чего не хватало ее все эти бесконечно долгие дни и ночи.
Вот теперь все на месте. Вот теперь все правильно.
Они целовались долго. Снова и снова прикасаясь к друг другу. Когда Володя приподнял ее, она пискнула ему в губы. Он сделал несколько шагов в сторону и усадил ее на кухонный стол. То, что было ближе всего из доступных поверхностей.
– Кофе! – пискнула она.
– Вижу.
Он чуть сдвинул ее в сторону, подальше от чашки и другой кухонной утвари, и снова поцеловал. Прижался губами, сразу языком внутрь толкнулся. Тася с готовностью ответила. Целовала в ответ, выгибаясь в пояснице, чтобы быть ближе. Еще ближе! Вот так…
Одной рукой Володя за затылок прижал ее к себе. Зафиксировал, чтобы она никуда не делась. Второй же мял бедра, ягодицы, тоже подтягивая к себе.
У Таси сбоило все. Сердечная мышца, пульс, дыхание. Импульсы.
Она обвила ногами его за торс.
– Тась…
– Хм…
– Я тебя сейчас трахну. – Он уперся лбом ей в лоб.
– Перебьешься, – фыркнула она, улыбаясь.
Они застыли, не двигаясь, просто наслаждаясь обществом друг друга. Тем, что они рядом.
Снова.
Некоторое время они молчали, дышали одним дыханием на двоих.
– Давай в комнату. – Тася сглотнула собственную слюну. – Там удобнее.
Что именно удобнее, никто из них уточнять не стал.
Она бы и не стала возражать, если бы Володя продолжил. Уложил ее на диван, навалился сверху.
У нее уже все вибрировало внутри! Соски напряглись, бесстыдно натянув ткань. Володя сто процентов видел. Или сейчас заметит. Низ живота тянуло, про трусики Тася и вовсе молчала. Они уже намокли. Беспредел какой-то… Честное слово.
Может, у нее физиологическая реакция на Савина выработалась? Или что?..
Володя поднял ее на руки, Тася с готовностью прильнула к нему.
Кого она обманывает. Физиология физиологией, а здесь другое. Любит она его. Сильно.
Владимир прошел в зал и усадил ее в кресло. Сам навис сверху. Тася восхищенно пробежалась по нему взглядом. Она и забыла, какой он мощный.
– Ты похудел.
– Бегал много, – сыронизировал он, тоже исследуя ее взглядом. – Тась…
– Что?
– Я соскучился.
– Я тоже.
– Нет, ты не понимаешь. – Он убрал руки со спинки кресла и опустился перед ней на корточки, положив ладони на ее колени. – Я охренеть как соскучился.