Она бросилась открывать, спотыкаясь о собственные ноги.
За дверь ожидаемо стоял Владимир. Или это она его ожидала? Странная мысль пронеслась в голове Таси. Только этого не хватало.
Девушка немного устала провела по лбу.
– Разошлись?
– Да.
– Хорошо.
– Малой уснул? – последовал далее довольно лаконичный вопрос. А еще отчего-то Владимир хмурился и недобро как-то смотрел на нее.
Тася тотчас вспыхнула. А она-то при чем?
– Да, уснул.
– Оставь его на ночь у себя.
– Уже.
Тася затопталась на месте.
– Спасибо, что вмешались.
Он снова на нее недобро посмотрел. Черт, ей лучше молчать, да? Это тот самый случай, когда у человека возникает мгновенная антипатия к другому? И Тася сейчас говорила не про себя в отношении Владимира. Чем она ему-то не угодила.
Он прикурил, зажигалка щелкнула в ночи. Сигареты убирать сосед не спешил.
– Будешь?
– Не курю.
– Пра-авильно…
Тася скрестила руки на груди. Ее сейчас по головке погладили? Типа того, да?
Сигарета мелькала в воздухе. Туда-сюда. Туда-сюда. А Тася, как загипнотизированная, на нее смотрела. Дым плавно стелился в прохладном воздухе, растворяясь в темноте.
Соседи не все разошлись, как она думала ранее. Кое-где слышался приглушенный говор.
Значит, Тася правильно сделала, что тормознула соседа на крыльце. Нечего…
Поблагодарить она его поблагодарила, и хватит. В конце концов, он поступил так, как счел нужным. За добрые дела не благодарят дважды, это уж точно.
Тася больше не смотрела на него. Подняла лицо к небу, где звезды кучковались стайками. Звездопад уже был или ожидать?
Владимир молча докурил.
– Куда окурок?
Поглядите-ка на него, и не мусорит даже.
– Не знаю. У меня нет пепельницы.
– Блядь… Ладно.
Он кинул окурок, затушил его, потом поднял и засунул в пачку с сигаретами.
Тася моргнула. Ну ничего себе манипуляции. И ради чего?
Пора, кажется, честь знать. И ему, и ей. А то на ночь глядя надумается разное. Она уже хотела попрощаться, но ей опередил ее на доли секунды.
Снова прошелся по ней придирчивым взглядом. На этот раз она не стушевалась. Не в сорочке и не в порванном платье, уже хорошо.
А дальше спросил:
– Где работаешь?
Такого вопроса она не ожидала. И он ей сразу не понравился.
Она же не лезла к нему с таким…
Но почему-то ответила.
Может, в благодарность за вмешательство?
– Я учусь.
– Академ брала или совмещаешь?
Надо же какой прозорливый.
– Академ брала. Сейчас вернулась к учебе. Истфак.
Его темные брови чуть заметно приподнялись.
– И чем на жизнь будешь зарабатывать? Зарплату учителя знаешь?
А вот это прозвучало обидно. Честно.
Никто, ни единая душа не поняли, почему она выбрала данное направление.
Она же больше не хотела объяснять.
Тася чуть прищурилась.
Как же бесил он ее! Неимоверно! Высокомерием. Этим выражением лица «я все знаю». Наверняка есть еще и «как я сказал, так и будет».
Захотелось стереть это высокомерие. Устала Тася от подобного. Знали, проходили…
– Скажите, я красивая? – Она упрямо вздернула кверху подбородок.
Он такого вопроса тоже не ожидал.
– Красивая, – ответил с хрипотцой и как будто с легкой неохотой.
Обида вторично полоснула душу.
– Вот вам и ответ на вопрос выше.
Ей показалось или его лицо странным образом дернулось? Всего лишь на мгновение. Показалось, скорее всего. Такого фиг прошибешь. Она уже поняла, что он отлично умеет себя контролировать и держать лицо. Его точно высеченные из гранита черты застыли. Он даже бровью не повел. А надо бы… Хотя бы ради приличия. Но нет. Лишь темные пытливые глаза продолжали смотреть на Тасю.
А, да. И скулы еще напряглись. И все же челюсть сжалась так, что выступили острые, как лезвие, линии.
Дожидаться его дальнейшей реакции Тася не планировала. С нее, пожалуй, хватит. И на сегодня. И на вчера, кстати, тоже.
Поэтому она развернулась на пятках и была такова. Прикрыла за собой дверь. Это лучший вариант окончания дня.
Пусть Владимир думает, что она пустышка. Пусть злится. Пусть курит хоть до утра.
Но дверь дома захлопнулась громче, чем нужно. Тася насторожилась. Блин, Васька бы не разбудить.
Она быстро поднялась по ступеням и заглянула в комнату.
Спит ребенок, подложив ладонь под щеку.
Такой маленький, беззащитный…
Холодная и равнодушная луна глядела в щель в шторах. Тася некоторое время постояла у дивана, прижав ладони к груди, будто пытаясь унять бешеный стук сердца. Выбесил он ее, этот Владимир. Чего уж.