Наоэ Киносита
Красивая соседка
Киносита принадлежит к числу писателей „с новыми взглядами“. Большим вкладом в японскую литературу являются такие серьезные труды его, как „Социальное положение японской женщины“, „Социалистическое движение в Японии“ и др.
В 1906 году Киносита выпустил сборник своих рассказов под общим заголовком: „Жажда и Голод“. В этом сборнике помещен ряд небольших рассказов, а именно: „Забастовка в каменноугольных копях на острове Хокайда“, „Красивая Соседка“, „В защиту Комуры“, „Памятная фотографическая карточка“ и др. Из этого сборника нами и взято помещаемое здесь произведение.
I.
Весною 1903 года я переселился на окраину Токио. Здесь почти не было построек. Направо от моего дома возвышалась небольшая горка, покрытая соснами; налево виднелось три-четыре деревянных дома; напротив — госпиталь, возле которого иногда видны были гуляющие сестры милосердия, а сзади высоко в небо упирался силуэт горы Фузи.
Здесь я мог отдохнуть. Хотя мне ежедневно и приходилось бывать на Гинзе (главная улица Токио), но здешний воздух так укрепил мои расшатанные нервы, что этот далекий путь отсюда до улицы теперь казался мне легким.
Началась русско-японская война.
Правительство повысило налоги и подати.
Рядом с моей квартирой, неизвестно кем и для кого, уже воздвигается новое здание.
II.
Война продолжается.
Ежедневно в Токио происходят патриотические манифестации.
Все рады победам на суше и на море, но все в энтузиазме забыли то обстоятельство, что для ведения войны нужно много денег.
Повсюду открылись сборы пожертвований на войну. Отовсюду посыпалось золото и серебро. Каждый тащил что-нибудь из своего дома. Здесь были и серебряные вещи и изделия и предметы роскоши. Многие бедные японцы отдавали почти все свое последнее достояние.
Если народ охотно жертвовал свое, достояние, то не так поступало правительство, в лице кабинета министров. Оно безрассудно швыряло деньгами направо и налево.
Кто не верит моим словам, кому они покажутся слишком грубыми, того я прошу побывать в Сиба-Кояме и увидеть дом графа Кацуры.
Там Кацура построил большой каменный дом и окружил его высокой изгородью.
Это — памятник русско-японской войны.
Если бы Кацура построил дом на свой счет, то тогда никому не было бы никакого до этого дела.
Но Кацура, как премьер-министр, выстроил этот дом на казенные деньги, и строил его он, наверно, совершенно забыв, что война окончится не скоро, что война требует очень много денег...
Высокие трубы пушечного завода днем и ночью дышат черным дымом.
Гул и лязг заглушает шум улиц и напоминает, что война все еще продолжается и окончена будет не скоро. Но в доме Кацуры войной, очевидно, не заняты: с утра видны люди, занятые уборкой сада перед домом.
Правительство и патриоты в кавычках не любят нас.
Они говорят, что мы не любим своей родины.
Они неправы.
Не любят родину лишь те, которые строят во время войны, когда тысячи людей теряют кусок хлеба и становятся нищими, для своих удовольствий дворцы и развлекаются прогулкой по саду.
Когда я видел заседание бездушного министра с шумящими „патриотами“, которые одним своим словом решали уничтожить жизнь тысячи лучших молодых сил страны и увеличить подати, мое сердце обливалось кровью, и я думал: когда же, наконец, настанет то счастливое время, когда на войну будут смотреть в театре, как на варварство древности?!
III.
Ни дождь, ни ветер не могут сломить моего упрямого характера, и я ежедневно продолжаю гулять на Гинзе.
В госпиталях на холмах Сивуя и Хироо прибавилось много новых раненых.
Все резервы теперь уж взяты и отправлены на театр военных действий.
Вчера была отправлена их последняя партия.
Вечером, возвращаясь домой, я встретил на пути несколько кучек солдат, которые утром должны будут покинуть Японию. Сумрачны и печальны их лица. Разговоры несвязны. Все ждут решения своей судьбы: воротятся ли они опять сюда к своим детям и женам? Многие из солдат сейчас любуются нашим небом. Может-быть, кто-нибудь из них сейчас, смотря на небо, замечает звезды и затем мысленно так далеко, где-нибудь в Манчжурии, умирая, будет глядеть на небо и видеть ту звезду, которая смотрит на него умирающего и на его дом в далекой и милой родине...
Теперь, когда все резервы взяты, призваны старые запасные. Это — старики, совершенно неспособные к войне. Многие из них даже не знали, как нужно держать на плече ружье!