— Женщина или мужчина?
— Женщина.
— Ты видела ее?
— Нет.
На следующий день вечером жена управляющего домом рассказывала мне о том, что моя соседка раньше была актрисою в парке Акасака, а теперь она содержанка какого-то богача.
Через несколько дней моя жена сообщила мне, что в соседнем с нами доме, кроме „Кокуе“, живут еще две старухи и ученик.
Странно, дом был очень маленький; как в нем могло поместиться четверо душ?
Это бросалось в глаза, и мне что-то шептало, что здесь не все ладно.
Мои соседи заинтересовали и меня и мою жену. Мы стали следить за ними.
Прошло целых пять дней.
Никто за это время не входил и не выходил из дома.
Что все это значило?
Теперь я уж не сомневался, что здесь кроется какая-то тайна.
Случайно я узнал, что моя соседка раньше была не в Акасаке, а в Слибаши.
Возвращаясь однажды домой, я встретил возле моего дома, на пригорке, молодую женщину, с которой гуляли две старухи и ученик.
Увидев меня, они почему-то, видимо, испугались и побежали к своему дому.
Мне показалось, что женщина обладала ослепительной красотой. Костюм ее был также красив. На ее шею была наброшена модная белая шаль.
Когда я о своей встрече рассказал жене, она ответила:
— Это — наша соседка, она одна только в нашем квартале носит белую шаль!
— Наверно, — предположил я, — она скрывается. Потому-то у нее и такой странный псевдоним „Кокуе“. Она, очевидно, боится, чтобы ее кто-нибудь не узнал.
Через несколько дней моя жена принесла новое известие.
Оказывается, мою соседку зовут Окаи.
VII.
Окаи — новая любовница графа Кацуры.
Вечером 5 сентября наше правительство потеряло полицию и оборонялось войсками. Войска охраняли все дома, имеющие хоть небольшое отношение к правительству.
6 сентября в Токио ходили слухи о том, что войска охраняли дом, в котором жила любовница графа Кацуры (тогда она жила в Акасаке). Я не придавал этой молве никакого значения, так как совершенно не мог согласиться с тем, что граф Кацура может так злоупотребить своей властью.
Вечером в этот день я специально отправился на розыски дома любовницы Кацура. Найдя его, я увидел затворенными окна и двери.
На дверях красовалась забытая и впопыхах не сорванная карточка с именем Окаи.
Здесь, от окружающих, я узнал, что молва оказалась правдивой.
С досады я плюнул на землю и воротился домой.
Через несколько дней я услышал, что Окаи скрылась.
Многие говорили, что Кацура не смог перенести слышанные им со всех сторон на себя нарекания и прекратил свою связь с Окаи.
Но теперь я не верил никаким слухам.
Вскоре во всех газетах по адресу Окаи посыпались всевозможные оскорбления и упреки.
Я не видел никакой вины для Окаи в том, что ее полюбил граф.
Чем она была виновата? Разве только тем, что была красива?!
И вот, когда появились в газетах статьи про Окаи, я выступил на ее защиту. Я поместил в газетах много статей, озаглавленных одним названием: „Окаи не виновата“.
Теперь, скрываясь, Окай сделалась моею соседкой. Она жила ночью, как летучая мышь, боясь дневного света. Она выезжала на „киксе“, только когда совершенно было темно. Она пряталась под крышку кикса и, под охраной двух старух, отправлялась по своим делам. Домой она возвращалась всегда в полночь. Дома она сидела и отдавала приказания своим слугам. Слуги почитали и боготворили свою госпожу. Она казалась царицей. Она имела что-то особенное и выделялась из всех виденных до сих пор мною красавиц. Когда я защищал ее, тогда я еще не видел Окаи, и все это делал только лишь из-за одного справедливого желания защитить слабого, невинного человека.
VIII.
Война кончилась. Солдаты уж почти все возвратились из далекой Манчжурии. Уменьшилось в больницах число раненых. Все радовались окончанию войны, все были довольны ее исходом. Но у одной только моей соседки было несчастье. У нее был тяжелый удар. Все министры, да и сам Кацура, должны были оставить свои должности и выйти в отставку.
IX.
Любил ли свою царицу Кацура? Трудно на это ответить. Быть-может, он только хотел насладиться ее молодостью. Она могла согласиться и на это его предложение. Ведь она, наверно, была счастлива и довольна тем, что ее любовник — японский премьер-министр, самый высокий в стране сановник...
Теперь, когда Кацура стал простым смертным, цвет лица царицы стал сохнуть.