тивную, близкого человека и разрыв отношений с ним. Что тут удивляться, что вы впали в такое состояние? – Сирик сплела пальцы рук. – Но, уверяю вас, время лечит и не такое – нужно только начать движение вперёд. И это целиком зависит от вас. – Нет, думаю, не от меня. Хотение в нас производит Бог – это очевидно. – Тут я с вами не согласна – многое зависит и от человека. – От человека?.. Что ж, пусть будет так, -- пожал плечами Петр – Не будем спорить. Повторюсь, вам нужно сделать шаг навстречу новой жизни. Просто необходимо. И я, чем смогу, вам в этом помогу. – Спасибо. – Рано благодарить, у нас ещё всё впереди. А пока… – Сирик вновь пододвинула к себе историю болезни. – Пока мы попробуем разобраться с вашей психологической зависимостью от жены. Вы ведь согласны, что она у вас имеется? Пётр на несколько мгновений задумался. – Согласен. – Вы хотите её разорвать? Теперь он думал намного дольше. – Хочу. – И тут же, ища подтверждения своим мыслям, с вопросительными нотками в голосе продекламировал: – «Нет, ты мне совсем не дорогая – милые такими не бывают, сердце от тоски оберегая, зубы сжав, их молча забывают?» – Нет, не совсем так. Но близко. Кстати, чьи это строки? – Николая Асеева. – Припоминаю такое имя. Написано очень эмоционально. Но, в отличие от Фрейда и Асеева, я не буду предлагать вам забыть жену, наоборот, я предложу вам обустроить хорошую память о вашей семейной жизни и отпустить. Жену от себя, а себя от неё. – Что сочетает Бог, люди да не разлучают. – А «блудный брак»? – не удержалась, вступила в полемику Сирик. – Вы тоже считаете, что законный брак может быть блудом? – Сплошь и рядом. Но это между нами… – Нет, нас связывал не только секс… По крайней мере меня с ней. – Сколько вы прожили вместе? – Двенадцать лет. – Да, это срок. За такое время люди достаточно глубоко прорастают друг в друга. Особенно тот, кто любит. – Глубоко. Очень… – Мне доложили, что вы вновь отказываетесь от приёма пищи. Так дело не пойдёт. – Не хочу… Не могу… – Нужно. Вы потеряли много крови. Не вынуждайте меня идти на крайние меры. – Хорошо. Я постараюсь. – Договорились. Кстати, посмотрите на досуге на себя в зеркало. Извините за сравнение, живой труп. – Я знаю… Сравнение точное, что тут извиняться. – Вот видите, вы сами всё прекрасно понимаете. Зачем же тогда себя так изводите? – Я не специально – просто психика так работает… Жизнь из тела куда-то ушла… – Понимаю. Значит, попытаемся вдохнуть в вас жизнь. Вернее говоря, вернуть к жизни. А для этого, я, для начала, предложу вам следующее. Попытайтесь немного абстрагироваться от своей бывшей жены, оторваться. Почувствовать себя свободным. Если мне не изменяет память, её зовут Алла? – Да. Алла. – Так вот, придумайте ей другое имя. На ваш выбор. Желательно, для вас чужое. Малознакомое. Чтобы оно вызывало у вас как можно меньше ассоциаций. Любых. Попробуйте… Пётр на несколько мгновений задумался. – Инга. – Хорошо, пусть будет Инга. С этой минуты постарайтесь в своих внутренних диалогах и монологах обращаться к Инге как к знакомому, но никак не близкому человеку. Это поможет вам вырваться из психотравмирующей ситуации и посмотреть на неё со стороны. Конечно, это потребует времени и усилий, на то того стоит – этот приём поможет вам сделать первые шаги по разрыву психологической зависимости от этой женщины. Инги, то есть, – сочла нужным уточнить врач. – С этого мы начнём, а об остальном мы поговорим завтра. Хорошо? – Да. Конечно. – Пётр встал. – Поверьте, вы напишите ещё много замечательных картин. – Сирик тоже встала. – Мне очень нравится ваше творчество. И я в вас искренне верю. – Спасибо. До завтра. – До завтра. Мрачные своды больничного коридора вновь легли на плечи невыносимой тяжестью. Пётр поправил пижаму и, стараясь никого не задеть плечом, зашагал в палату. От вида потерянных лиц больных уже через несколько шагов в его душу с новой силой вгрызлась тоска. Отчаянная и безжалостная. «Господи…» – мысленно прошептал он, чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошенные слёзы. Но он их сдержал. «Сколько здесь неприкаянности…» – подумал лишь. Спёртый воздух десятиместной «наблюдательной» с порога тяжело ударил в нос. Пётр поморщился, беспомощно посмотрел на зарешёченное окно, затем на сидящего в углу санитара. Судя по расслабленному виду последнего, того всё устраивало. Горбясь под неотступным взглядом наблюдателя, Пётр прошёл к койке, устало опустился на скрипнувшее пружинами ложе. Дремлющий по соседству добряк Алексей Койро тотчас открыл глаза и, закинув руки за голову, потянулся. – Долго же вы, Мастер, десятый сон вижу… – Опять про неё? – Пётр сунул руку под подушку, достал Библию. – Нет, – смутился Алексей. – Дочь снилась. Косички ей заплетал. Здорово… – Это хорошо… – Пётр нащупал пальцами закладку, открыл Библию в нужном месте. «Твёрдого духом Ты хранишь в совершенном мире; ибо на Тебя уповает он», – прочитал про себя самые, на его взгляд, обнадёживающие слова Писания и задумался, в очередной раз не почувствовав так нужного ему успокоения. Бог, который, как известно, находится на расстоянии молитвы от человека, вот уже два года явно не слышал его. Казалось, что теперь их разделяют не несколько простых слов, а миллионы световых лет. И это было по-настоящему пугающим. – Хорошая она женщина… – Алексей сел. – Кто? – Сирик. – Хорошая. – Я бы сказал, редкая. Её здесь все любят. – Повезло кому-то. – Да. Муж у неё – врач-реаниматор. Тоже, говорят, классный специалист. Двое ребят. В общем, идеальная пара. – Понятно… – Пётр вновь задумался. – Хорошо, когда люди счастливы в браке. На сердце легче, что есть такие пары. Даже по-хорошему завидно. К сожалению, теперь это не мой случай… – Большому сердцу – большое горе. Так устроена жизнь. – Я бы не пережил, если бы с ней что-то случилось во время операции или после. Я себя знаю. – Говорят, тяжёлые любовные переживания -- это Божьи благословения. Для претерпевших до конца. – Может быть. Посмотрим… Володя не просыпался? – Пётр кивнул на своего соседа по другую сторону койки. – Нет. Ему опять дозу увеличили. – Жалко его. Так он и не свозил свою половину на экзотические острова. – Не судьба. Зато другой свозил. По бледному лицу Петра пробежала тень. – Впервые вижу человека, сошедшего с ума от горя. – Подожди, ещё не такого насмотришься. – Куда уж больше… – Пётр положил Библию на тумбочку. – Крупнов, к вам пришли! – неожиданно докатился из коридора голос дежурной медсестры. Пётр вздрогнул, посмотрел в полыхнувшие вопросом глаза приятеля. – Чудес не бывает. – сказал тихо. – А вдруг? – Нет, это не она. Он встал и бросил взгляд на санитара. Тот утвердительно кивнул. В комнате для свиданий было холодно. Пётр поёжился и едва успел распахнуть объятия взволнованно кинувшемуся к нему навстречу великану. Валентин Дубринский, его арт-дилер, хотя и был одного с ним роста, из-за массивного телосложения всегда казался ему выше. – Ван Гог ты мой дорогой… – похлопав друга по спине, прослезился Дубринский. – Успех, полный успех! Ты даже не можешь себе представить… Он увлёк Петра к приземистому столу у стены. Они уселись друг напротив друга, обменялись внимательными взглядами. Коридорный санитар сел в дальнем углу, как можно дальше от них. Петра это тронуло. – Французы в восторге… Да что там французы – весь мир теперь у твоих ног! Я не преувеличиваю. – Да? – равнодушно произнёс Пётр, будто речь шла не о нём, а о каком-то постороннем человеке. – За сколько, ты думаешь, я продал «Возвращение Лилит»? Пётр пожал плечами. Гость недоверчиво посмотрел на санитара, достал из кармана «Паркер», щёлкнул замками кейса. – Вот… Перед Петром лёг на стол блокнотный листок с вписанной в него пятизначной цифрой. – Она того стоит, – спокойно отреагировал Пётр, смял листок и сунул в карман. – Это не всё. Купили и «Тяжёлый натюрморт», и «Одиночество вдвоём», и «Самую прекрасную». В общем, все твои последние работы. Правда, немного дешевле, но цифры тоже пятизначные. Когда выйдешь отсюда, я дам тебе полный отчёт. У меня, как в банке, ты же знаешь… – Хорошие работы… – Ещё на три картины есть покупатели, но пока мы не сошлись в цене. Теперь я тебя дёшево не отдам. Пришёл наш час… – Спасибо. – Хочешь посмотреть, что о тебе пишут в солидных таблоидах? Наших и их. – Обо мне уже пишут в таблоидах? – Ещё как. Я же говорил, что твоя слава будет обвальной. – Нет. Не хочу. – Ну, как знаешь. Потом прочтёшь. Я оставлю. – Не стоит. Она знает? – О, ей я позвонил в первую очередь. Поздравить, так сказать. – И что? – Она сказала, что её это не касается. Хотя, если честно, я этому не верю. – Понятно. – Лицо Петра ещё более заострилось. – Да выкинь ты её из головы! Ты теперь не бедный человек – осчастливишь любую. С твоим-то характером, притом. А она свой вариант уже нашла. Вернее говоря, вычислила… – Зря ты так… Её можно понять… Она такое перенесла… – А ты? Что ты перенёс, кто поймёт? – Но ты ведь понимаешь, а этого уже вполне достаточно. И не ты один… – Петру вспомнился недавний разговор с врачом. – А над твоими словами я подумаю… – Ты уже два года думаешь. Кстати, швы сняли? – Вчера. – Пётр машинально провёл большим пальцем по локтевому сгибу левой руки. – Если честно, я от тебя такого не ожидал. – Лицо Дубринского посерьёзнело. – «Небо, самолёт, девушка…» – Что? Не понял… – «Небо, самолёт, девушка», – говорю. – Причём здесь самолёт? – Фильм такой есть. С Ренатой Литвиновой. – Ну так что? – Её г