ловой. – Ну ради меня! – не сдавался Семенчук. – Хочу убедиться, что меня ещё не покинуло чувство прекрасного. – Хорошо, уговорил, идём, -- наконец сдался Петр и, стараясь не отставать, зашагал за двинувшемуся в сторону женского дворика приятелем. У проёма было многолюдно – жажда общения с противоположным полом явно брала верх над болезненными состояниями многих. – Посторонись, народ! – Семенчук решительно раздвинул плечами парочку самых хилых на вид кавалеров и притянул к металлическим прутьям спутника. – Смотри, вон она – в голубом клетчатом халате. -- Он указал на расположившуюся на угловой скамейке белокурую девушку. – Надя! – вполголоса выкрикнул Семенчук. Блондинка не шелохнулась. – Надя!! – крикнул громче. Девушка вздрогнула и медленно повела головой в их сторону. Коротким движением поправила волосы, и тут сердце Петра тревожно заныло – движения были ему до боли знакомы. Именно таким образом его жена поправляла волосы, именно так немного наклоняла голову в бок, когда пыталась что-нибудь рассмотреть… Похожесть была до нереального зеркальной. Ему стало страшно. – Иди к нам! – Семенчук сделал приглашающий жест. Девушка послушно встала и двинулась в их сторону. Движения её были заторможенными, в них явно угадывалась солидная доза лекарств. Чем больше она приближалась, тем больше бросалось в глаза её портретное сходство с известной киноактрисой. Те же высокие скулы, тот же овал лица, нос, рисунок губ… – Её парень бросил накануне свадьбы, – тихо пояснил Семенчук. – Вот она и… – Он выразительно провёл ногтем по запястью. – Кретин, что ему ещё было нужно?.. – Не знаю… – машинально прошептал Пётр, не отрывая глаз от лица девушки. – Ты только это… – Семенчук приложил палец к губам. – Не маленький… – Пётр схватился за металлический прут, будто боясь упасть. – Привет… Виталий. – Девушка остановилась в двух шагах от них и вопросительно посмотрела на Семенчука. – Привет… Мы ведь того… Виделись… – смутился тот. – Ах, да… – Девушка растерянно потерла висок и перевела взгляд на Петра. – Виделись… – глаза её изумлённо расширились. Петру стало не по себе. Он в недоумении оглянулся, желая убедиться, что за ним никто не стоит. Сзади никого не было. – Вот, хочу вас познакомить. Это – Пётр. – Семенчук легко коснулся плеча товарища. – Художник… Замечательный. – Да? – Девушка подошла вплотную. – Пётр… – повторила тихо. – Ну, а это Надя. – Семенчук незаметно толкнул Петра в бок. – Надежда… Очень приятно. – Пётр бережно пожал протянутую руку и вдруг, неожиданно даже для самого себя, заботливо поправил бинты на запястье девушки. Та насторожённо замерла, пристально посмотрела ему в глаза и, так же неожиданно подавшись вперед, доверчиво прижалась к Петру. Её руки, просунутые в зазоры между металлическими прутьями, сомкнулись у него на спине. – «Что ж ты её любишь, ты ведь так меня сгубишь…» – тихо пропела она, уткнувшись ему в грудь. Пётр с первых слов узнал строки из песни королевы русского r’n’b’ и, ведомый непреодолимым душевным порывом, продолжил строками, касавшимися его: – «Что ж ты её любишь, ты ведь так себя сгубишь…» Объятия девушки стали теснее. Семенчук смущённо кашлянул, но девушка на это никак не отреагировала. На своей груди Пётр почувствовал мокрое тепло слёз. – Ну что ты… – Он осторожно тронул волосы своей новой знакомой и в тот же миг ощутил, как в не на шутку пугающей его в последние годы вечности, что-то изменилось. Он даже не понял, что. – Больно… – прошептала девушка и прижалась ещё сильней. Равнодушное железо тупо врезалось в их тела. – Знаю… – Пётр не сдержался и погладил в отчаянии склонившуюся к нему голову. Они замолчали, каждый думая о своём и только натруженные сердца отчаянно стучали в холодный металл, будто давая понять, что они всё ещё живы. Время, казалось, остановилось… И тут далёкое и волнующее курлыкание мягко тронуло их души. Они отстранились друг от друга и одновременно посмотрели в небо. Печальный журавлиный клин медленно плыл на юг, оставляя сзади за собой на земле броскую желтизну отгоревшего лета и обращённые к ним лица. Зрелище этого созревшего расставания, без преувеличения, было незабываемым… – Здорово… – только и нашёл, что сказать, Пётр. Девушка кивнула и вновь потерянно посмотрела ему в глаза. Пётр покраснел. – Вы давно здесь? – тихо поинтересовалась она. – Вторую неделю. – А ты, Виталий? – О-о-о! – тоскливо протянул тот. – Понятно… Жутко здесь как-то… Люди какие-то… – Это только поначалу так кажется, – сделал успокаивающий жест Семенчук. – Всё не так страшно. – Не знаю… – неуверенно проронила девушка и с нескрываемым страхом посмотрела по сторонам. Неестественно-отсутствующий вид многих больных явно её пугал. – Да, всё не так уж мрачно, Надя, – пришёл на помощь товарищу Пётр. – Вполне милые люди… Нужно только присмотреться. – Может быть… – не стала возражать девушка и зябко передёрнула плечами. Это движение не ускользнуло от внимания Петра – внутренний холод уже давно был его спутником, даже в жаркую погоду, поэтому состояние девушки было ему знакомо и понятно. – Всё, заканчиваем прогулку! – совсем некстати пронеслось по дворику. Пётр бросил взгляд на вставшую со своего места санитарку из женского и украдкой всмотрелся в лицо девушки, будто стараясь запомнить его навсегда. Схожесть с Кирой Найтли теперь была для него не столько очевидна. Да, это была красота одного ряда, но славянское происхождение его собеседницы бесспорно придавали этой красоте столь выгодной, на его взгляд, женственности и мягкости. – Идём, – потянул его за край пижамы Семенчук. – Да-да… Конечно… Идём… – Пётр несколько раз растерянно провёл ладонью по волосам. Со стороны казалось, что он занят решением какой-то трудноразрешимой задачи. – Пока, Надя… Выздоравливай… – наконец выдавил из себя он. – Пока… – эхом откликнулась девушка. Они кивками попрощались и влились в ручейки неторопливо текущих к выходам больных. – Ну как? – живо поинтересовался Семенчук, лишь только они сделали несколько шагов. – Редко красивая девушка… – А я тебе что говорил? Вылитая «пиратка Карибского моря». – Ну, не вылитая, но сходство, конечно, впечатляющее. – Напишешь её портрет? – Не знаю, – честно признался Пётр. – Слишком всё сложно сейчас в моей жизни. Да и её тоже. – И всё-таки, если решишь, не забудь – идею тебе подсказал я. Буду считать это своим вкладом в мировое искусство. – Не забуду, – впервые, за кажущееся бесконечным количество дней, улыбнулся Пётр и посмотрел на солнце, стараясь вобрать в себя как можно больше света… В палате он обессилено рухнул на койку и трижды про себя прочитал «Отче наш», каждый раз акцентируясь на словах «да святится имя Твое». Алексей Койро вошёл в палату последним. Пётр открыл глаза. Вид вошедшего был умиротворённый. – «Умолкнет смех, померкнет взгляд, но жизнь продолжится, мой брат», – оптимистично продекламировал Алексей и с ходу плюхнулся на свою койку. Пружины жалобно взвизгнули под тяжестью его тела. – Да, смеха здесь маловато, – по-своему отреагировал на стихотворные строки Пётр. – Большие победы рождаются из больших проблем, сам же говорил. – Да… В идеале должно быть так. Но, к сожалению, не у всех. – Но у тебя уж – точно. Меня чутьё никогда не подводило. – У меня?.. – Пётр задумался над прозвучавшим утверждением, и только тут до него в полной мере дошёл смысл его беседы с другом. Он машинально снял очки и потёр глаза. – Должно быть, ты прав… – Кстати, ты что, знакомую встретил? – С чего ты взял, что знакомую? – А чего же вы тогда с ней так обнимались? Пётр смутился. – Просто… Не знаю… Впервые вижу… Виталий Семенчук познакомил. Новенькая. Суицид… – спутано попытался оправдаться он. – Впервые видишь? Ну ты, брат, оказывается, ещё и сердцеед. Впрочем, это не удивительно. – Да нет… Нет… Просто, мне кажется, я ей кого-то напомнил. Чисто внешне. Вот она и решила поплакаться – не отошла ещё от шока. – Ладно, не смущайся, в этих стенах ещё не такое случается. Душевно больные люди, что ни говори. А значит, что? – Что? – Что у каждого из этих людей есть душа и она хочет хоть кусочек тепла. Хоть самую малость. Чтобы окончательно не сдать… – Голос Алексея предательски дрогнул. – Да, это я успел заметить. О том, что его душа требовала того же, Пётр сказать постеснялся. Мысли его вновь скользнули к разговору с Дубринским, затем к разговору с девушкой. Он выхватил из сказанного самое главное и вдруг почувствовал, что неимоверный груз, лежащий на сердце, стал легче. Зато веки в тот же миг налились сладостной тяжестью. Он облегчённо выдохнул, чувствуя, что засыпает. – Извини, Алексей, я немного посплю, – пробормотал он, поправляя подушку. – Вот видишь, и на сон тебя склонило, – удовлетворённо заметил Койро. – Я же говорил, что тебе нужно прогуляться. – На ужин не буди. – Пётр расслабленно вытянулся на койке. – Ну а насчёт передачи мы с тобой уже договорились. – Спи, не беспокойся. Всё сделаю, как нужно. – Хорошо… – прошептал Пётр, погружаясь в зыбкую бездну. Сон его был глубоким и вместе с тем беспокойным… Проснулся он от громкого стука. Несколько мгновений лежал с открытыми глазами, соображая, где находится. Тусклый свет ночного освещения терялся под высокими мрачными свободами, но и того, что выхватил взгляд, в конце концов оказалось достаточным, чтобы Пётр вспомнил, где он. Скосив глаза, он увидел стоящего на подоконнике дежурного