анитара. Тихо ворча, тот закрывал открывшуюся от порыва ветра фрамугу. По жестяному карнизу окна тяжело забарабанили капли дождя. Пётр посмотрел на часы. Стрелки показывали начало первого. Он сел, обвёл глазами палату. Кроме него никто не проснулся. На краю тумбочки он заметил две белеющие таблетки – его вечернюю дозу лекарств. По всей видимости, оставленную заботливой рукой Алексея. Пётр принял лекарство и вновь лёг. Видимо, вспомнив всю безысходную абсурдность происшедшего с ним за последние годы, сердце бешено заколотило в грудину, будто пытаясь достучаться до чего-то вразумительного, что могло бы успокоить его. К горлу подкатил ком тошноты. « Помощь Божья помогает борющемуся…», – со спасительной надеждой подумал он и постарался сосредоточиться на остановке потока мыслей. Как и апостол Павел, по сути он был ещё и дзен-буддистом, и мог без слов охватить целое. После нескольких минут усилий в голове у него воцарилось какое-то подобие пустоты, но тут, спящий справа от него Владимир Буров, беспокойно заворочался во сне. Пётр настороженно прислушался, зная, чем это может закончиться. Самые худшие его опасения оправдались – Буров резко сел и окинул широко открытыми глазами палату. – Где я?.. Какая красивая страна… – восхищённо произнёс он, упершись взглядом в обшарпанную стену. – Какая красивая страна… Пётр встал, вопросительно посмотрел на санитара. Тот утвердительно кивнул головой. – Пойдём, Володя, я тебя провожу. – Пётр взял неудавшегося бизнесмена под руку, помог встать. – Надень тапочки… Буров его не слышал. Изумлённые глаза его блуждали по палате. – Боже, как красиво… Смотри, Таня… – Он нежно коснулся головы Петра. По коже Петра побежали мурашки. Он нагнулся, насилу надел упирающемуся соседу тапочки. – Пойдём-пойдём… – Он мягко подтолкнул бедолагу к двери… Уже возвращаясь из туалета, Пётр заметил, что дверь сестринской приоткрыта. Сердце взволнованно зачастило в груди. «Почему бы и нет?» – подумалось тут же. – Подожди, Володя… – Он прислонил подопечного к стене и заглянул в проём. К его радости, за столом Пётр увидел уже ставшую ему хорошей знакомой Ольгу Станевич. – Ольга Васильевна! – негромко окликнул он. Медсестра оторвала глаза от книги. – Доброй ночи… – Доброй… – Вопрос жизни и смерти. – Что такое? – Всего один звонок. Всего одна минута. И я век вам буду благодарен… – Вы знаете, сколько сейчас на часах? – Знаю. Это не важно. Очень нужно… – голос его охрип. – Хорошо. Только – одна минута. – Договорились. Сейчас, отведу одного товарища в палату и вернусь. – Возвращайтесь… Пётр метнулся назад, взял Бурова под руку. В глазах того стояли слёзы. Видимо, частица реальности пробилась-таки к его воспалённому сознанию. – Ну что ты, Володя… – Пётр ободряюще потрепал спутника по плечу. – Успокойся… Буров послушно кивнул головой, вытер слёзы. – Пойдём, утро вечера мудренее… Они медленно побрели в палату. Заботливо уложив Бурова под одеяло, Пётр тронул за плечо Алексея. Тот тотчас открыл глаза, будто и не спал вовсе. – Алексей, извини, можно я возьму у тебя сигарету?.. И зажигалку тоже… – Ты же… – Койро бросил взгляд на санитара. – Бери, ты знаешь, где. – Спасибо… – Пётр открыл тумбочку, взял из лежащей на верхней полке пачки сигарету, сунул в карман лежавшую рядом зажигалку. – Виктор Марьянович… – Он повернулся к санитару и недвусмысленно приложил сигарету к губам. – Только недолго, – кивнул тот. – Я мигом. – Пётр направился к двери. … Трубку на том конце долго не снимали. На лбу у Петра выступила испарина. – Алло… – наконец сонно раздалось вдалеке. – Здравствуй, Алла, это я… Трубка замолчала. – Ты знаешь, который сейчас час? – недовольно ожила вскоре. Скулы Петра побелели. – Знаю. Как твоё здоровье? – Нормально. А что? – Нет, просто… Ты ничего мне не хочешь сказать? – А что я должна тебе сказать? – удивлённо прозвучало в ответ. – Ну, не знаю… – Ты можешь перезвонить днём? Сейчас слишком поздно для разговоров, – голос на противоположном конце стал привычно ровным и деловым. – Хорошо, – зная, что не позвонит, сказал Пётр и положил трубку. В висках его бешено стучало. – Вам плохо? – обеспокоено спросила медсестра. – Нет-нет! Всё нормально… – Пётр выпрямился. – Я же говорил, что всего минутку… – Кушайте больше, Пётр. – Постараюсь… Спасибо. – Спокойной ночи. – И вам. Он вышел в коридор и в нерешительности замер. Его так и подмывало вернуться назад, вновь набрать знакомый номер, вновь попытаться… Теперь он даже не знал, что. С минуту поколебавшись, он шумно выдохнул и зашагал в комнату для курения. Став у наполовину заколоченного окна, Пётр долго смотрел на стекавшие по потрескавшемуся стеклу капли. На подоконнике, невесть откуда взявшись, лежали два жёлто-красных кленовых листа. Он бережно взял их и, стараясь не помять, положил в карман. Достал сигарету, повертел в дрожащих пальцах, затем зажал в губах. Неуверенно прикурил, сделал глубокую затяжку и закашлялся. – Инга… Блуждающая звезда… – сказал задумчиво и выбросил сигарету в урну. В это время, этажом выше, уткнувшись лицом в подушку, плакала его новая знакомая. В эту минуту они страдали поодиночке, ещё не зная, что вскоре заполнят собою внутреннее пространство друг друга и что по-настоящему будут счастливы…