- Я предупреждал тебя, Майя, - вздохнул Меланхолик, сидевший рядом со мной. – Мы должны им помогать, а не убивать.
- Но она была мне так нужна. Даже за три дня мы успели с ней подружиться. Хотя она каждый раз забывала, что я есть и как меня зовут… И кто я.
- Это из-за таблеток.
- Вопрос, - заговорила я, - в том, кто ей эти таблетки дал. Я не помню, чтобы она пила их с самого начала.
- Этот вопрос сильно беспокоит оставшихся, верно?
- Они думают, боятся, наверное, что я тоже на чем-то сижу. Вас-то они не видят. Выходит, я общаюсь с пустотой.
- И с той старой звездой мы не подружимся, - не к месту вставила Конфетка. – Как же паршиво быть приведением! Один плюс – двери не нужны.
Глава 9. Медведь.
Вещи Сахарка исчезли так же быстро, как исчезали вещи других. Но под ее кроватью (спасибо вновь Смерчу, ставшему и моим верным другом) мы нашли записку-инструкцию. Я сразу показала ее Рок-звезде.
- Это объясняет ее действия относительно Топора. Но так и не понятно, почему она без боя, без борьбы сдалась на своем испытании.
- Ответов нам уже не узнать, - сделал вывод Весельчак.
Да. Сахарок не стала приведением, как Меланхолик и Конфетка. Новой забавой блондинки стали прогулки по подвальным помещениям, где в основном проходили конкурсы для участников первого и отчасти второго сезонов. А еще она громко пела. Жутко фальшивила, но мало кто ее слышал.
Итак, нас осталось четверо. Незаметно и стремительно.
Несколько дней мы искали с Меланхоликом лазейку для побега, но так и не нашли. Он божился и клялся, что видел ее раньше. Но помимо нас в доме присутствовал кто-то еще. Невидимый и незаметный. Заботившийся о пополнении холодильника и прочих запасов. Вероятно, этот же незаметный человек забирал вещи выбывших. Возможно, он следил за мной и знал, что я ищу. Возможно, он даже знал, что я не одна, а с привидением и его собакой. И еще была Конфетка, обозленная на свою неудачу с Сахарком.
На этот раз я сама шла наугад, а Меланхолик и Смерч шли следом. Иногда пес обгонял нас. Увлекшись каким-нибудь ароматом, он мог исчезнуть за стенами. Но быстро возвращался.
Путанный лабиринт вытек в просторную комнату. Тусклый свет проникал из окон с матовым стеклом почти под самым потолком помещений. Отсюда вела всего одна дверь. И мне было интересно куда.
Меланхолик замер посреди пыльной комнаты, оглядываясь по сторонам, словно что-то вспоминая.
Я прикоснулась к ручке двери, когда меня остановил его протест. Но остановил не надолго. Я уже видела тошнотворное зрелище, еще одно меня не испугает.
Тяжелая железная дверь с трудом поддалась. Первое, что бросилось в глаза – блестящая пыль. Маленькое зарешеченное окошко под потолком пропускало мало света, но его хватало для переливов цвета.
- Это алмазная пыль, - безжизненно пояснил Меланхолик, не вошедший со мной.
Да и я оставалась на пороге. Было очень неуютно. Особенно от вида двух мумий, покрытых этой самой алмазной крошкой.
Не знаю, сколько я так простояла. Откуда-то сверху доносилась печальная фортепианная музыка. Вероятно, мы находились под музыкальной студией, где засела Рок-звезда.
Я не могла оторвать глаз от лица, обращенного вверх. Не мумии. Две скульптуры. Возможно, мраморные. Только основа их серая, как пепел. И алмазная пыль, тонко покрывающая обоих.
Однако вскоре стало трудно дышать. Совсем близко что-то шлепнулось.
- Мы здесь не одни, - предположил Меланхолик. – Бежим!
Я не смотрела по сторонам. Только на пятки бежавшего передо мной. Вскоре он вывел нас в общую залу через кладовую, где была тайная дверь в подвал. Мгновение спустя из холла прибежал Смерч. Значит, не он шумел внизу, и Меланхолик был прав.
Некто невидимый наблюдает за нами. И ему нравится то, что он видит.
«Медведь, 20»:
- Нас осталось четверо. Победа точно за мной. Никому этот миллион так не нужен, как мне. Малявка – еще мелкая для таких денег. Рок-звезде на сцену все равно уже не вернуться, она устарела. А Весельчак… Я вообще не знаю, что он здесь делает.
«Рок-звезда, 27»:
- Я переживаю за малышку. Малявку. Она слишком юна для таких сцен. Фактически на ее глазах свершилось убийство. Мы никак не могли помочь Топору. Но каждый чувствует за собой вину.
Я шла сделать бутерброды или еще чего, когда лезвие ножа сверкнуло прямо перед носом. Нет. Я резко остановилась на входе в общую залу, которая была соединена с кухней. За разделочным столом стоял Весельчак. В его руках был большой нож. Отсветы от него меня и испугали. Молодой человек это заметил.
- Испугалась?
- Нет, - ответила я и не спеша подошла к нему. – Просто никто этими ножами не пользуется.
- Семгу удобно резать.
Сомневаюсь. Но для приличия кивнула головой.
С задумчивым видом из музыкальной студии вышла Рок-звезда.
- Роки, детка, - фамильярно позвал Весельчак, - не желаешь перекусить?
- Не называй меня так.
И, пройдя мимо, она взошла по лестнице наверх.
«Весельчак, 24»:
- Рок-звезде только двадцать семь лет, а ведет себя как старуха. Складывается ощущение, что она не из этого века. Ходит угрюмая, задумчивая. От ее вида молоко киснет. А Медведь ходит за ней по пятам, в рот заглядывает. В общем, осталось нас четверо. И с чувством юмора только я один. Ха-ха-ха.
Я забрела на третий этаж. Здесь тоже сплошные коридоры да закрытые комнаты. Но вот показалось дуновение ветерка. Я пошла на источник, и с каждым шагом он становился ощутимее.
Дверь.
Очередная закрытая дверь. Но из-под этой снизу идет ветерок.
Пришлось повозиться с ручкой, в которую встроен замок. Наконец, дверь открылась.
Лесенка на чердак, где даже отсюда было слышно, как летают мелкие предметы. Ветер не слабый.
Отгадкой на все стало круглое окно с деревянными ставнями. Они слетели с петель из-за поднявшегося ветра. В листве деревьев (растущих обильно вокруг дома) ветер разыгрался не на шутку. А по чердаку летали дощечки, гвоздики, пакеты целлофановые.
Но из окна открывался прелестный вид. Если смотреть выше деревьев. Закат в дали. В самом цвету. Говорят, такие закаты вестники жары следующего дня. Либо сильных ветров, что наблюдалось мною сейчас.
Я стряхнула выцветшие бумаги с какого-то ящика и села на него. Ветер овевал меня со всех сторон. Поднимал пыль, в куче со щепками. Но окошко в живой, реальный мир стоило любых мук.
Меланхолик шел куда-то и остановился, распознав меня.
- Как ты здесь оказалась?
- На запах пришла.
- Какой запах? – он принюхался к воздуху.
- Запах свободы, - я кивнула на окошко.
Меланхолик подошел ближе и встал рядом. Садиться не стал.
Ящик, на котором я сидела, был высокий, так что до пола ногами не доставала. Это позволяло свободно ими болтать.
Солнце садилось. Пряталось за верхушки леса.
Шум листвы. Как будто чей-то шепот. Унылый. Предостерегающий. «Оставь надежду всяк сюда входящий».
- Не могу поверить, что ты мертв, - не выдержала я.
- Извини. Какой есть.
- Но ты такой реальный. Я могу к тебе прикоснуться. Я могу тебя чувствовать.
- Это твое хорошо развитое воображение. Я бестелесен. Бесплотный дух.
Возможно, все дело в напряжении последних дней. Других причин быть не могло. Я смотрела в круглое окошко и безмолвно плакала. А Меланхолик стоял рядом и тоже смотрел в окно. Но он не плакал. Только смотрел.
«Весельчак, 24»:
- Я первый увидел новое имя на табло. Шел наверх. Было уже поздно, пора спать. И, вдруг - бац! За моей спиной заработал счетчик. Когда появилась первая буква, я был уверен, что выпадет Малявка. Но сегодня ей повезло.