Николь он пока ничего не сказал, она играла с Аароном и рассказывала Тильде о том, как великолепно они провели медовый месяц. Если он скажет о перестановке, она, того гляди, не справится с эмоциями. Наконец Аарона уложили, и Николь объявила, что тоже идет спать.
Росс растерялся: что ему делать — разделить с ней постель или проявить твердость и извиниться за самодеятельность тетушки?
Матильда избавила его от необходимости выбора, осторожно полюбопытствовав, как ему понравилась его комната.
— Это был самый неожиданный сюрприз.
— А как ты думаешь, Николь одобрит? — Голос у Тильды дрожал от волнения.
— Наверняка.
— Тогда тебе лучше идти к ней.
— А как же ты? — Меньше всего ему сейчас хотелось столкнуться с Николь. — Разве тебе уже не пора в кровать?
Матильда согласно кивнула.
— Просто помоги мне подняться по лестнице, а дальше я сама справлюсь.
Росс помог тетушке, но прошло еще часа два, прежде чем он решился пойти к себе.
Николь по привычке поднялась в комнату, где ночевала до замужества, и с удивлением обнаружила, что там нет ее вещей. Движимая дурными предчувствиями, она направилась в спальню к Россу и увидела огромную двуспальную кровать. Николь чуть не расхохоталась: о, добрая старая Матильда!
Что ж, посмотрим, как теперь Росс не прикоснется к ней… Хотя главная опасность не в этом, а в том, что она сама может в него влюбиться, — влюбиться в человека, который никогда не ответит на ее чувство.
Николь медленно разделась и легла па краешек кровати, стараясь занять как можно меньше места. Усталость скоро дала себя знать, и она, наконец, уснула.
Она проснулась среди ночи от какого-то звука, взглянула на часы — два часа, а Росса все еще нет. Звука повторился, и Николь резко села в кровати. В неверном свете луны она увидела, что Росс в неудобной позе спит в кресле у окна.
Нет, она не допустит, чтобы он так мучился.
— Росс, — позвала Николь. Ответа не последовало.
Она соскользнула с кровати и коснулась его руки.
— Росс.
— М-м-м?
— Росс, проснись.
Он вскочил в одно мгновение.
— Что-то?.. Аарон, Тильда?
— Тш-ш-ш, все в порядке, — успокоила она. — Ты не можешь спать здесь всю ночь, утром ты будешь чувствовать себя настоящей развалиной. Идем в постель.
— Будто ты не знаешь, что тогда произойдет.
— Ничего, — твердо заявила она, — мы положим между нами подушки. Спать здесь все равно нельзя.
Росс пробормотал что-то невразумительное.
— Ну, раз ты так уверена…
— Уверена.
Ей показалось, что он даже обрадовался, но стоило им улечься в кровать, как утихнувшие было сомнения ожили вновь. Они не прикасались друг к другу, но каждой клеткой, каждым нервом Николь чувствовала присутствие Росса, его сексуальное притяжение. Попробуй тут усни…
Когда она открыла глаза, было уже утро. На тело что-то давило. Николь скосила глаза вниз и увидела, что подушек нет, что она лежит, прижавшись спиной к Россу и что его рука покоится у нее на груди.
Как они умудрились все это проделать не просыпаясь, один Бог знает. Николь снова зажмурила глаза, боясь пошевелиться и разбудить Росса. Пожалуй, теперь ему просто не хватит слов для извинений.
Она затаила дыхание и вдруг поняла, что Росс тоже не спит и что на нем… ничего нет.
Что делать? Дать ему понять, что она проснулась, или пулей лететь в ванную, пока он не понял, что произошло?
— Николь, ты не спишь? — тихо спросил он.
Она немного помолчала и, модулируя сонный голос, ответила:
— Нет.
— Я хочу сказать… извини меня, что я… прикасаюсь к тебе таким образом, но… Черт! Николь, я не могу так больше, я хочу тебя. Но я не имею права обещать тебе любовь, ты знаешь это? — Рука у него напряглась, прижимая ее еще сильнее.
— Да, — снова хрипло ответила Николь.
— Если хочешь меня остановить, только скажи.
Конечно, правильнее всего было бы сейчас встать и уйти, но что-то ее останавливало. Он сказал, что не обещает любовь, так и она не собирается в него влюбляться. Она считает его привлекательным, и не более, но неужели из-за ложных предрассудков она отвергнет его и они еще долго будут мучить друг друга?
— Я не хочу, чтобы ты останавливался, — на одном дыхании выпалила она.
Росс все еще держал ее грудь в своих ладонях.
— Ты уверена?
— Да.
Николь почувствовала, как его губы коснулись ее шеи, потом ушей, затем он повернулся, и они слились в долгом поцелуе.