Выбрать главу

Глаза у Николь стали круглыми.

— Вы говорили ей обо мне?

— Конечно.

— А она знает, что вы давали объявление? — Николь была возмущена столь откровенным шантажом.

— Боже мой, конечно, нет! — Росс самодовольно ухмыльнулся. — Я ей сказал, что вы моя новая подружка. И она, между прочим, хочет с вами познакомиться.

Господи, не нужна ей эта работа — уж что-что, а обзаводиться мнимым мужем в ее планы не входило.

— Может, будет достаточно, если я пообщаюсь с ней по телефону?

— Следующие несколько дней ей будет трудно вставать, и вдобавок она плохо слышит.

— Отлично! — взорвалась Николь. — Какой кошмар! Господи! Нет, я не готова на такой шаг.

Лицо у Росса стало мрачным, брови сошлись в одну линию.

— Так почему вы еще здесь?

— Думаете, я знаю? — Николь недовольно повела плечиком. Не может же она ему сказать, что пришла в его дом исключительно с целью узнать интересную историю.

Неожиданно Росс снова улыбнулся, совершенно преобразившись.

— А Аарон, кажется, успел вас полюбить.

— Он славный, очень отзывчивый ребенок. — Они вошли в кухню, и Николь остановилась на пороге, наблюдая, как Росс наполняет кофеварку водой и ставит ее на огонь.

— Так что вы решили насчет работы? — как бы между прочим спросил он каким-то слишком уж равнодушным тоном. Он напряженно ждал ответа.

— Странно слышать слово «работа», когда это относится к статусу жены. Признаюсь, мне еще никогда не делали столь многообещающего предложения.

Он повернулся к ней, изучающе посмотрел и снова вернулся к кофе.

— И какие же вам делали предложения, интересно знать?

Николь беспечно пожала плечами.

— Честно говоря, это было всего один раз. Он собирался на мне жениться исключительно ради экономии. Если бы он переехал ко мне жить, ему бы не пришлось платить арендную плату за квартиру.

— А вы, конечно же, любили его не столь сильно, чтобы пойти на такие жертвы?

— Конечно.

— А за меня пойдешь совсем без любви?

Николь надолго замолчала. Она взвешивала про себя варианты. Прислонившись к дверному косяку, она еще раз внимательно посмотрела на человека, который предлагал ей связать с ним судьбу после двадцати минут знакомства. Черт побери, почему она все еще стоит здесь? Ей давно нужно было развернуться и уйти.

— Мне все-таки хотелось бы знать, почему ты сам решился на такой шаг?

— Я же сказал — хочу, чтобы Тильда была счастлива, не говоря уже об Аароне.

Николь нахмурилась — это был самый слабый из возможных доводов.

— Ты действительно думаешь, что ребенку не все равно, женат ты или нет?

— Аарону на самом деле нужна мать, а лучше бы, конечно, бабушка, — сказал он и сухо добавил: — Тильда в высшей степени заменяла ему и то и другое. Но недавно произошел случай, после которого я понял, что не могу больше доверять ей Аарона.

— Что-то случилось?

Росс усмехнулся.

— Она заснула в саду, а Аарон как сквозь землю провалился. Я искал его с полицией целый час, и ты даже не представляешь, какой ужас я пережил.

— Но с ним оказалось все в порядке?

— Да. — Усмешка Росса стала еще ироничнее. — Он, видите ли, забрался в постель Тильды, укрылся с головой пуховым одеялом и дрых себе спокойно, пока мы чуть с ног не сбились, разыскивая его по всему парку.

— Надеюсь, ему не влетело?

— Еще как влетело! И Тильде перепало, но я прекрасно понимаю, что это не решение проблемы, нужно в корне менять ситуацию. Я не могу подойти к Тильде и сказать, чтоб она не смела больше заниматься ребенком, это бы ее убило. Ведь она вынянчила меня, взяла на воспитание, когда погибли мои родители.

— Вот тогда-то ты и решил, что тебе нужна суррогатная жена?

Росс неприязненно взглянул на нее, коротко кивнул и снова вернулся к кофеварке.

— Так ты действительно отказываешься выпить?

— Да, только кофе. Отличный запах, — похвалила Николь.

— Молоко? Сахар?

— Только молоко, спасибо. А какой была твоя жена? — Вопрос сорвался сам собой, Николь виновато замолчала. В кухне повисла напряженная пауза. Да-а, дипломат из нее тот еще. Она уже отчаялась дождаться хоть какого-нибудь ответа, как Росс заговорил тихим спокойным голосом.

— Она… была красивой, живой, тактичной… хорошей матерью нашей дочери. Для меня не существовало никакой другой женщины, она во всем была идеалом. После того как ее не стало, мне кажется, я попал в ад. Я не могу без нее. — Голос у него прервался, он отвернулся и начал раздраженно размешивать ложечкой сахар.