Ветер усилился. Прогудел между зданиями, задрал края теплого вязаного кардигана. В его завываниях слышался вопрос:
— Алена, ты уверена, что хочешь оставить всё как есть?
Она не знала. Правда — нет. Сердце рвалось в разные стороны. Одна половина шептала: забудь. Живи. Это не твоё дело. Вторая — кричала: он преступник. Он использует систему. Он втянул тебя в это, пусть и косвенно.
И всё же она встала. Взяла коробку и пошла прочь.
Без плана. Без цели. Но с копией правды в кармане. Прощай, прежняя жизнь. Добро пожаловать в неизвестность.
___
Друзья, мы снова вместе! В этой главе вас ждут неожиданные повороты и откровения, которые заставят ваше сердце биться чаще. Подпишитесь на меня, добавьте книгу в библиотеку и поставьте звездочку. Мне очень важна ваша поддержка!
Марк Соколов, который упоминается в этой истории, глава IT-компании. О нем есть отдельный и очень горячий роман "Захвати меня".
Глава 2. Я нарушил свое правило
Наум
Я не должен был подходить к ней. Не должен был разговаривать, узнавать, что за мягкий тембр её голоса пробивается сквозь шум улицы. Но я сделал это — нарушил собственное правило.
— Говорят, рисование развивает ум. Позволяет увидеть мир по-новому, — бросил я, присаживаясь рядом. Я изучал её уже месяц, и всё это время она казалась одинокой, отстранённой. В толпе художников на пленере Алёна всегда держалась особняком, её карандаш скользил по бумаге так уверенно, что даже я залипал, наблюдая за движениями.
Она взглянула на меня, и её глаза оказались ярче, чем на фотографиях. Ледяные голубые, но в них тлел какой-то неясный огонь.
— Да, пожалуй. Это помогает сосредоточиться, — ответила она с лёгкой улыбкой.
Я видел её досье. Алёна Маркова, талантливый разработчик в «Синтезе», корпорации, которая слишком много знала о кибербезопасности и слишком мало — о безопасности своих сотрудников. Кто-то из её бывших коллег попытался подставить её, устроив утечку данных. Она едва смогла доказать свою невиновность, но доверие было потеряно. Её исключили из команды, уволили. Она уже месяц ищет работу и перебивается временными проектами фрилансера, по выходным посещая уроки рисования.
Марк Соколов — тот, кто нанял меня, — упоминал её имя с ненавистью. Он не прощал тех, кто осмеливался бросить ему вызов. Того, из-за чьих ошибок похищали невиновных женщин. Алёна, по его словам, сделала именно это.
Я должен был убить её. Это простое задание, в котором не было места для чувств. Я был профи — не задавал вопросов, не жалел. И всё же оказался здесь, среди художников, сжимая в руках карандаш, к которому никогда не тянулся.
— Ты нечасто рисуешь, — заметила она, чуть склонив голову. — Движения уверенные, но линии жёсткие. Хочешь, я покажу, как сделать их мягче?
Прежде чем я успел ответить, Алёна подошла ближе, положила свои руки на мои. Её пальцы были холодными, но лёгкими, как пушинки. Она двигала мою руку, объясняя, как правильно надавливать на карандаш, как штриховать, чтобы линии сливались друг с другом. Я почти не слушал слова — был поглощён тем, как она касается моей руки, как её дыхание почти касается моего лица.
— Хочешь попробовать сам? — спросила она, отступая на шаг и наблюдая за мной с любопытством.
Я мог бы ответить колкостью. Уйти. Оставить её здесь, под солнечным московским небом, с её бумагами и красками. Но я кивнул и продолжил рисовать.
Я нарушил все свои правила. Но почему-то в тот момент это казалось правильным.
Глава 3. До встречи
Наум
Я привык быстро схватывать новое. Мир слишком жесток, чтобы позволить себе роскошь медленно учиться. Я умею управляться с оружием, выслеживать цели, маскироваться под любого. Но сегодня мне пришлось учиться другому — тому, как рукава рубашки пачкаются графитом, когда делаешь неверные штрихи.
Карандаш скользил по бумаге, оставляя угловатые, резкие линии. Я злился на себя за то, что не мог сделать их плавными. Алёна заметила это и мягко вздохнула, как учитель, наблюдающий за неуклюжим учеником.
— Очень даже неплохо. Ты умеешь чувствовать форму, — сказала она и коснулась моей руки, чтобы направить движение. — Попробуй чуть легче давить на карандаш. Видишь, так линия становится мягче.