— Конечно. — Я кивнула и жестом предложила ему взять мольберт и стул у Надежды, и присесть рядом. — Покажешь, что у тебя уже есть?
Он колебался, посмотрел вопросительно на улыбающуюся Надю, взял стул, сел рядом и раскрыл блокнот. Линии были резкими, словно он боролся с бумагой, а не рисовал. Жёсткие, словно ограда, построенная против чего-то невидимого. Или кого-то.
— Ты слишком напрягаешься. — Я взглянула на него. — Попробуй расслабить руку. Позволь карандашу двигаться свободнее. Рисование — это не бой. Это диалог.
— Диалог? — Он посмотрел на меня так, будто я сказала нечто абсурдное.
— Да. Ты как бы разговариваешь с бумагой. Она отвечает линиями и тенями. Не стоит заставлять её подчиняться. — Я улыбнулась, наблюдая, как он слабо кивает, обдумывая мои слова.
Наум снова попробовал рисовать. Я видела, как его рука дрожит от напряжения, как он пытается контролировать каждый штрих. Он боролся с собой, а не с карандашом.
— Ты не оставляешь себе права на ошибку, — заметила я. — Иногда лучше просто дать себе свободу. Рисовать то, что чувствуешь, а не то, что считаешь правильным.
— А если я не знаю, что чувствую? — Его слова прозвучали слишком искренне. Почти болезненно.
— Тогда рисуй, пока не поймёшь. — Я порылась в своей сумке, и протянула ему свой блокнот, показывая несколько быстрых зарисовок. Лица, улицы, случайные сцены из повседневной жизни. — Я тоже не всегда знаю, что хочу сказать. Но рисунок иногда говорит за меня.
Он молчал, изучая работы. Я чувствовала, как его взгляд скользит по страницам, цепляясь за детали. Хочу, чтобы он увидел то, что я скрывала за линиями и тенями, чтобы он понял меня.
— Спасибо, — наконец сказал он. — Я... попробую. В следующий раз.
— Конечно. — Я улыбнулась, чувствуя странную теплоту от его слов. — Приходи, когда захочешь.
Немного помолчал, а затем спросил:
— Хочешь немного поболтать за чашечкой кофе?
Я колебалась всего секунду.
— Хорошо. Только недолго, мне ещё нужно закончить один проект.
— Конечно, — он помог собрать мне вещи и протянул руку, предлагая взять мою тяжелую сумку с художественными инструментами и альбомом, которые я с радостью отдала ему. — Я знаю отличное место неподалёку.
Глава 5. Спасти её или уничтожить?
Наум
Я никогда не думал, что буду пить ванильный капучино, глядя на женщину, которую должен убить. Алёна. Её имя теперь преследует меня во снах. Она не знает, что стоит рядом с убийцей — человеком, которого даже сильные мира сего боятся до чёртиков.
— Почему ты всегда рисуешь в стороне от остальных? — спросил я, наблюдая, как она дует на горячий кофе.
— Мне… мне так удобнее, — ответила она, опуская взгляд на свою сумку. — Я не очень хороша в разговорах.
Её щёки покрылись нежным румянцем. Я заметил, как она машинально поправляет воротник на своём сарафане.
— У тебя никогда не было парня? — спросил я, придвигаясь ближе.
— Нет, — ответила она, отводя взгляд. — Я слишком погружена в работу.
— Ты талантливая художница, — сказал я, пытаясь заглянуть ей в глаза.
— Это просто хобби, — возразила она, качая головой. — Моя настоящая работа — программирование.
Эти слова, произнесённые её губами, звучали как самообман. Я чувствовал, что она говорит неправду.
— Кто тебе это сказал? — спросил я, сокращая расстояние между нами.
— Никто, — ответила она, отодвигаясь. — Просто я всегда была такой.
Я заметил, как она нервно сглотнула. В кармане лежал пистолет, на лодыжке — нож. Всё как обычно. Но впервые за долгие годы моя работа не кажется просто работой.
— Алёна, — произнёс я, останавливая её, когда она попыталась встать. — Я хочу узнать тебя получше.
Она замерла, глядя на мою руку, сжимающую её запястье.
— Не думаю, что это уместно, — ответила она, пытаясь освободиться. — Я пойду домой.
Я отпустил её, наблюдая, как она уходит. Её стройная фигура растворяется в толпе. Я знал, куда она идёт. Её квартира находилась в старом здании неподалеку.
Стоя на другой стороне улицы, я сбросил маску дружелюбного человека. Прохожие обходили меня стороной, чувствуя опасность. Такова моя природа — пугать людей. Но с Алёной всё было иначе.
Я не мог убить её. Не сейчас. Не после того, как узнал, что она создаёт миры на холсте и пишет код, словно дышит. Это открытие поразило меня как удар молнии. Она никогда не позволяла себе быть слабой. Никогда не искала близости.
Марк, мой заказчик, не знал, что она особенная. Для меня она стала ключом к разгадке его планов. Но чем больше я узнавал её, тем сложнее становилось выполнять заказ.