Глава 4
Город замер в неестественной тишине. Воздух, обычно наполненный гулом машин и голосами, теперь звенел, как перетянутая струна. Даже свет фонарей казался приглушённым, а тени на стенах извивались сами по себе, будто пытаясь сорваться с поверхности и убежать.
Софи почти бежала через парк, сжимая в кармане ключи так, что металл впивался в ладонь. Это странное ощущение – будто город затаил дыхание – не давало ей покоя последние дни.
Она почти добежала до выхода, когда услышала крик. Женский, пронзительный, оборвавшийся на полуслове.
Софи метнулась в сторону звука. Возле фонтана, где днём кружились листья, стояла девушка, прижимавшая руку к груди. Перед ней на асфальте извивалось граффити – чёрные шипы, прораставшие из стены, будто корни ядовитого растения. Один из них впился в её ладонь, оставив кровавую царапину.
- Оно двигалось! – задыхалась девушка, пока прохожие вызывали скорую. – Я просто хотела сфотографировать!
Софи подошла ближе. Стиль рисунка был до боли знаком – резкие, яростные мазки, тёмная палитра. Джейкоб. Но в его работах всегда была странная красота, даже в самых мрачных.
Здесь же была лишь слепая, жестокая агрессия. Чернота рисунка пульсировала, словно дышала, а в самом его центре зловеще мерцал тот самый символ – переплетённые кольца, теперь искажённые, похожие на сломанную корону.
На скамейке рядом, с невозмутимым видом вылизывая лапу, сидел рыжий кот. Его изумрудные глаза были прикованы к происходящему, и в них читалось холодное, безжалостное ожидание.
В это время Джейкоб в ярости пинал ржавую трубу в заброшенной оранжерее. С каждым ударом в висках отдавалась тупая боль. Но он снова ударил – глухой звон металла заглушал мысли.
- Доволен? – он кричал в пустоту, но знал, что его слышат. – Это твой замысел? Вывернуть всё наизнанку? Показать ей самое грязное, что во мне есть?
Ветер принёс запах полыни. Кот прыгнул на развалины колонны, шерсть вздыбилась, превращая его в рыжий шар.
- Мяу, – прозвучало почти насмешливо.
- Не корчи из себя невинность! – Джейкоб швырнул в него баллончиком. Кот даже не шелохнулся, и банка пролетела мимо. – Она не имеет к этому отношения! Ты думаешь, запугав её, сделаешь из меня послушного пса?
Кот зевнул, демонстрируя острые клыки, и вдруг заговорил. Голос звучал как скрип старых шестерёнок, смешанный с шелестом листьев.
- Ты нарушил равновесие. Твой гнев, твой страх отравляют всё, к чему прикасается твоя краска. Она – противоядие. Её дар успокаивает, твой – разрушает. Выбор невелик: вместе или погибнуть оба.
Джейкоб замер. Даже после стольких лет странностей голос из кошачьей пасти заставил мурашки побежать по спине.
- Вот как. Теперь и говорить научился, – он усмехнулся, скрывая дрожь. – А если я откажусь?
Кот прыгнул ему на плечо. Когти впились в кожу сквозь ткань куртки, остро и болезненно.
- Посмотри вокруг.
Стеклянные стены оранжереи задрожали, отражая не парк, а улицы города. Люди метались, как муравьи под дождём: у фонтана медики обрабатывали рану девушке, в переулке подростки тыкали палками в шипы на стене, которые продолжали медленно расти, а на площади Святого Михаила листья в фонтане кружились уже не вальсом, а вихрем, сдирая кожу с ладоней любопытных.
- Это ты... ты устроил! – Джейкоб попытался стряхнуть кота, но тот впился когтями глубже.
- Нет. Ты. – Кот ударил хвостом по его щеке. – Твой гнев. Твой страх. Ты сеешь хаос, а город платит болью. Одна уже ранена из-за тебя. Следующей будет она.
Изображение сменилось: Софи стояла на пороге своей квартиры, дрожащими руками наливала ромашковый чай. На её лодыжке, обмотанной бинтом, проступало зелёное свечение – след оранжерейной лианы.
- Оставь её в покое, – голос Джейкоба сорвался на хрип.
- Она уже часть узора. Как и ты. Как и я. Игнорирование правил не отменяет игры.
Кот спрыгнул, растворившись в тени. Джейкоб упал на колени, вдавливая ладони в землю. Грязь леденила кожу. Он чувствовал свою вину. Это была его работа. Его боль, вырвавшаяся наружу.
Софи не спала. Царапина на ноге горела, но не болью – а странным, навязчивым зудом, словно под кожей запуталась светящаяся нить. Она пошла в ванную и сунула ногу под ледяную струю воды. Отражение в зеркале морщилось, будто её лицо было нарисовано на поверхности пруда.
- Хватит, – прошептала она, но когда подняла взгляд, в зеркале за её спиной сидел кот.
Ярко-зелёные глаза смотрели прямо на нее. Софи вскрикнула, обернулась – в ванной никого не было. Только запах полыни и мокрой земли.