— Ась? Венчать? Кого венчать — когда?
Поняв, он изумился. Затем было уперся, но комиссар, твердо глядя в глаза, объяснила, что это — последняя, быть может, их предсмертная воля и он многое берет на себя, уклоняясь. Алексей смотрел на него нервным напряженным взглядом. Линка про себя молилась. Старик подумал, пошамкал ртом и направился за ключами — отпирать церковь.
В нижнем храме было холодно, воздух — неуютный, сырой, пропахший плесенью. Несколько свечек одиноко засветились в пустынном помещении, от дыхания курился пар. Отец Василий попросил посетителей оставить оружие вне церкви. Те, поколебавшись, выполнили требование. Батюшка надел очки и стал читать требник дребезжащим старческим голосом. Алексей волновался и исподволь поглядывал на Марью Сергеевну. Та держалась спокойно и, нащупав в сумраке его руку, слегка стиснула. Беринг не мог поверить происходящему и сдерживал в горле подступавшие слезы. Лина сосредоточенно шевелила губами. Митяй время от времени не к месту, но набожно крестился. Сергей посерьезнел и слушал внимательно.
После венчания отец Василий сказал молодым небольшое напутственное слово и, растроганный, по-старчески сентиментальный, вдруг заплакал. Алексей стоял растерянно — ему хотелось сказать: «Это все?» Мария Сергеевна прониклась торжественностью момента и преданно посмотрела на мужа, как бы спрашивая: «Ну, ты доволен?» Линка — радовалась, как дитя, улыбался Митяй, Сергей похлопал Алексея по плечу: «Поздравляю!». Беринг, подавив судорожную гримасу, церемонно поздравил.
По тропинке возвращались на позиции — бойцы с удивлением встречали утреннюю группу, появившуюся от кладбищенских ворот, возглавляемую товарищем Михалёвой под руку с Алексеем.
Глава 23
Вопреки ожиданиям, белые развили наступление на их позиции только к полудню, но зато уже хлынули мощно, слаженно, уверенно — и почти сразу прорвали оборону красных. Отбиваясь, те в беспорядке отступали до самого N-ска, где закрепились благодаря множественным линиям обороны и превосходным укреплениям фабричных. Зная, что пощады ждать не приходится, те бились за свой город с небывалым ожесточением. Наступление белых захлебнулось.
Оборону держали два дня, предприняли контратаку — завязли, отступили, но боевой дух бойцов несколько укрепился. Наступило короткое затишье: белые собирались с силами, подтягивали части. Пользуясь передышкой, Алексей повел Марью Сергеевну к отцу Серафиму — показаться в новом качестве и поделиться своей радостью, но заветный флигелек оказался пустым и разоренным.
Растревоженный Алексей обратился к соседям. Плачущая Степанида — уборщица храма, живущая неподалеку, — поведала молодоженам, что священник попал под горячую руку уезжавшим чекистам, с небывалой злобой расправлявшимся перед отъездом со всеми «ненадежными для советской власти элементами». Потрясенный Алексей пристально посмотрел на комиссара — та отвела глаза, почувствовав себя почему-то виноватой. Спросили, где матушка, Линка. Оказалось, их приютила семья прихожан — тут, неподалеку: возвращаться домой они пока боялись.
Молча пошли к Полянским, постучались. Полянские захлебнулись от слез при упоминании о расстрелянном пастыре, горестно причитая «сироты мы теперь, сироты». Спросили о матушке — ее дома не оказалось. Пошли с Линой на свежую батюшкину могилу. Там, обнявши крест, шептала в нагретое дерево, обращаясь к мужу, матушка Ирина. Линка, не обращая внимания на влажную глину, встала рядом на колени, теребя косу. Молодожены предложили Лине ехать с ними, но та отказалась, кивнув на матушку Ирину:
— На кого я ее теперь оставлю…
Понимая, что они прощаются, вероятно, навсегда, обнялись, расцеловались. Мария Сергеевна передала Линке листок с питерским адресом:
— Кончится война — обязательно приезжай.
Алексей, с распухшими от слез веками, последний раз похлопал девочку по плечу, перекрестился на батюшкин холмик и взял жену за руку. Они повернулись, чтобы уйти с кладбища.
— Постойте! — крикнула вослед Линка. — Отец Серафим перед расстрелом благословил меня и вам благословение передал, а еще… он просил передать…
— Ну? Что, Лина?
— Он просил передать, чтобы ты, Алексей, прекратил проливать братскую кровь. — При этих словах Алексей многозначительно посмотрел на комиссара. А Марии Сергеевне завещал передать, что… «любовь все покрывает».