По Улице Красных Зорь размеренным шагом следовал человек лет тридцати с небольшим, выше среднего роста, в ладно скроенном по фигуре овчинном тулупе хорошей выделки, препоясанном кушаком по талии, в высоких валенках и в завязанной под подбородком простой заячьей ушанке. Сзади на лямках болталась холщовая деревенская котомка. От тулупа веяло не до конца выветрившимся духом навоза и кострища. Он шествовал не спеша и с виду спокойно, но у подворотен изредка останавливался и напряженно вглядывался в указатели на домах, что выдавало в нем человека, не до конца уверенного в своем пути.
Его окликнули патрульные в длинных шинелях, с красными повязками на рукавах и с винтовками за спинами. Мужчина остановился — у него выспросили, кто он и откуда, потребовали документы.
— Панкратий Клементьевич Телешев, — напрягая зрение, разобрал начальник патруля и брезгливо поморщился, — что в Питере ищешь, лапотник? Легкой жизни, заработков небось, а сам ни черта не умеешь? Хватает здесь таких — босяков провинциальных… Счастье твое, что рабоче-крестьянского происхождения, а не лишенец, а то бы враз выпроводили…
«Лапотник» со спокойными серыми глазами хладнокровно выдержал натиск и невозмутимо уточнил:
— Документы, кажется, в порядке? А сам я — из Калуги, к родственникам, устраиваться на «Северную верфь». И специальность — имеется! — прибавил он примирительным тоном, похлопывая себя рукавицами. — А морозец у вас знатный! Мерзнем, ребята?
Патрульные переглянулись: выговор и складная речь выдавали в парне городского жителя.
— Да-а-а… Работа собачья, — пожаловался патрульный, возвращая документы, — а что на завод идешь — дело: тут нынче спецы ой как нужны! Тебе какую улицу-то надо? Сейчас подскажем, чего тебе плутать зря по холоду…
Глава 2
В расположенной амфитеатром, ярко освещенной, но неуютной, плохо протопленной аудитории Первого Ленинградского медицинского института шла лекция по биологии. Слушатели отчаянно мерзли в накрахмаленных колпаках и халатах, надетых поверх телогреек. Преподаватель обильно и красноречиво вплетал элементы марксистско-ленинской теории в полотно лекции, а студенты время от времени поворачивались один к другому и, многозначительно тараща глаза, передавали по ряду скрученную записку — и тут же принимали самый серьезный и сосредоточенный вид. Они сочиняли совместную поэму на свободную тему — таким образом, чтобы каждому последующему «поэту» оставались открыты только две рифмованные строчки предыдущего автора. В перерыве они разворачивали плоды своего стихоплетства и хохотали над содержанием, которое иногда принимало неожиданно вычурную форму. Остроумные комментарии и веселый смех ослабляли сосущее чувство голода, так что даже самые серьезные из студентов с улыбкой прислушивались к общему гомону.
До конца учебного дня оставалась последняя пара лекций, затем предстояли лабораторная по общей физиологии и курс препарирования в провонявшей формалином анатомичке.
Закончив занятия, маленькая усталая студентка, обладательница черно-смоляных кудрей, серьезных вишневых глаз и миловидного лица, сохранявшего девичий овал несмотря на отчаянную худобу, на выходе из анатомического зала нос к носу столкнулась с мужчиной лет сорока или чуть более в зимней форме военного моряка.
— Вот спасибо, Виктор Лаврентьевич, что нашли возможность встретить меня!
— Как же я мог пренебречь вашей безопасностью, Капитолина Ивановна, — ведь почти ночь на дворе, темень непроглядная! Я только шел и вспоминал, не перепутал ли чего-нибудь: ведь вы, кажется, прибираетесь в операционной у профессора Клочковского по средам, пятницам и субботам, а сегодня только вторник.
— Правда ваша: трижды в неделю, — заметила девушка, неспешно укладывая халат и шапочку в ранец и стараясь не помять накрахмаленную отутюженную форму. — Надо бы почаще — по экономическим соображениям, — да боюсь, учебному процессу повредит. Действительно, за окном уже темным-темно, а у меня на сегодня еще материала перелопатить — невпроворот!
— Если желаете, я мог бы всегда встречать вас после работы — и незачем Аркадию Александровичу раньше времени отлучаться и напрасно беспокоиться…
— Полноте, оставим доктору Горелому эту почетную обязанность: ведь вам скоро опять в поход, и мне придется заново договариваться с милейшим Аркадием Александровичем, чтобы наши поздние маршруты к дому относительно совпадали в пространстве и времени, — возразила Капитолина, ловко продевая рукава в придерживаемую Берингом куцую облезлую шубейку и запахиваясь. — А вот вам совершенно ни к чему лишний раз проделывать эдакий путь по морозу, тем более что толщина вашей нынешней шинели меня отнюдь не вдохновляет…