— Отчего вы не женитесь на Лине?
Так уж сложилось, что Алексею доверялись многие сердечные тайны девушки, и он, имея в виду счастье маленького друга, интерпретировал их на свой манер.
Беринг вспылил и раздраженно ответил:
— Считаю данное замечание, в виду нынешних обстоятельств, совершенно неуместным.
Алексей пожал плечами в ответ на эту вспышку — и отвернулся. Беринг занервничал и «капитулировал», примирительно возобновив разговор и решившись на откровенность:
— Я всегда считал и считаю нашу огромную — почти двадцать лет — разницу в возрасте непреодолимой преградой… Линочка мне в дочери годится, и оттого — безнравственно рассуждать таким образом! Единственное, что мне нужно, — удостовериться, что с нею все в порядке и что у нее есть где голову приклонить.
— Безнравственно… — задумавшись, произнес Алексей, вторя Берингу, а затем резко повернулся к нему: — А морочить девчонке голову столько времени — это как, нравственно?
— Простите?!
— Вот только не говорите, что знать не знали, как она по вас сохнет.
— Вы… шутите?
— Какие тут шутки?!
— Что же вы мне раньше…
— А у вас что — глаз нету? Вы же живете под одной крышей. Чему удивляться? Солома с огнем… Нет, ваши сомнения понятны: что стоит юной девчонке увлечься эдаким бравым «морским волком»? Да только Линкина любовь не из таковских — серьезная ведь девушка!
Расстроенный Беринг подумал: «Дурак я слепой» — и воззвал из глубины души:
— Алексей, помоги, а?
Тот поразмыслил и откликнулся скорее добродушно:
— Зная Капу, трудно обещать… Но девчонка разумная — беды с ней не станет.
Глава 7
В октябре навестить родных приехала из Москвы Надежда — пламенная революционерка и убежденная феминистка, сопровождаемая своим гражданским мужем, Всеволодом Григорьевичем Зыбоедовым, писателем нового толка и сотрудником издательства «Московский рабочий».
Познакомившись с Алексеем, Надежда Сергеевна пришла в ужас от выбора младшей сестры и долго не могла поверить в такое беспринципное предательство их общих идеалов. К тому же при виде этой слаженной любящей пары в глубине ее души завозилась смутная, подленькая зависть.
— Ну знаешь ли! Я могла бы еще себе представить в качестве твоего мужа товарища Вышевича, — возмущалась она, — ведь это близкий по духу соратник, товарищ по партии и любит тебя, хотя тоже… ему явно не хватало решимости! Но этот проходимец… Трубадур, донжуан доморощенный! Да он же из породы племенных жеребцов — и даже не скрывает, что ребенка заделал на стороне, и это, заметь, у тебя на глазах, не стесняясь! А что уж он отчебучивает, пока ты не видишь, могу себе представить! Да у него, наверное, по всей необъятной матушке-России внебрачных детей сотни настряпано… Или, по крайней мере, во всех портах, где ступала его благородная стопа — уж это точно! И как ты только не побоялась какую-нибудь заразу подцепить? Обрати внимание: этот ухарь на целых семь лет тебя младше! Резвый! Как бы ты ему быстро не прискучила… И потом, зачем эта дурацкая затея с заключением брака? Неужели, если тебе… пардон… невтерпеж, что, в принципе, объяснимо — ты женщина еще молодая, — так вот, неужели необходимо связывать себя какими-то внешними обязательствами? Нет, ты подумай: у тебя уже есть Сережка — чего тебе еще надо в плане семейной жизни? А представь на минуту: если пойдут опять дети-сопли-вопли-пеленки-кастрюли, а совесть твоя партийная спросит тебя завтра: что ты сделала для освобождения угнетенных народов? Не это ли предательство интересов партии?! Что же ты молчишь — не согласна?
— Не согласна, Надя. Прости, но твои обвинения слишком просты и необоснованны. Ну оставь на минуту агрессивное неприятие Алексея и беспристрастно сравни его с нашими «старшими товарищами» по партии: разве можно не заметить их «выдающихся моральных качеств и компетентности»? Возьмем Федора Раскольникова, прежнего начальника Морских сил Балтийского моря, с которым мне довелось пообщаться, чтобы пристроить Виктора Лаврентьевича Беринга! Профессионал высшего класса — просителем у вчерашнего гардемарина и авантюриста, умудряющегося провалить любое ответственное дело и занимавшего высокий пост только благодаря тому, что был протеже этого садиста Троцкого! Командование флотом — провалил. Теперь — журналом командует, издательством и твоим Всеволодом, писателей учит… Этого мало, гражданская жена его, Лариса Рейснер, заняла особняк, набрала прислугу и давала балы! Балы, Надя, когда вокруг столько беспризорных и голодных детей! У нас, конечно, тоже есть Настя, но мы уже давно сроднились, да и некуда ей идти, ее дом здесь. Она даже и не прислуга — она помощница, член семьи. Да, конечно, многие нынешние наркомы прошли в ссылках и тюрьмах огонь и воду, и за это нельзя их не уважать. Но разве не отвратительны их склоки, пихание локтями в борьбе за власть, идейная изворотливость, беспринципность, пренебрежение интересами революции ради сиюминутной выгоды, постоянная готовность к предательству товарищей под видом отстаивания чистоты идей?! Половая распущенность и нравственная вседозволенность, в конце концов! Да мой «ухарь» Алешка, как ты его называешь, со всем отягощенным послужным списком, — просто ангел во плоти по сравнению со многими нашими «деятелями». Я иногда ловлю себя на том, что после общения с ними мне бывает просто физически тяжело, до позывов тошноты… Будто имею дело с одержимыми…