— Товарищ майор, — обратился к нему связист. — Командир пятой батареи доложил, что у него есть для вас сообщение.
— Примите.
— Но он требует передать его вам лично, товарищ майор.
Астанбегян подошел к пульту связиста и взял его рук гарнитуру.
— Я шесть-четыре-ноль, прием.
— Я шесть-четыре-пять. Уничтожено две системы. Противорадиолокационными ракетами, я полагаю. Мы привлекли этих скотов.
— Хорошо, — сказал Астанбегян, хотя он был далек от радости от этих новостей. А что ему оставалось делать? Приказать начать сначала и не терять системы в следующий раз? — Вы получили кодированный пакет инструкций?
На том конце воцарилось секундное молчание.
— Это шесть-четыре пять, — вернулся голос. — Мы не получали ничего за последний час.
Астанбегян ощутил, как выходит из себя.
— Черт тебя подери, это не учения. Мы посылаем их постоянно. Проверьте питание аппаратуры.
— Уже проверяем.
— И в следующий раз не жди, пока нужно будет вызвать меня и доложить, что потерял всю батарею.
— Вас понял, — но голос дрогнул. — Товарищ майор, у нас кончаются ракеты.
— Вы не могли выпустить все, что было в транспортно-заряжающих машинах.
— Товарищ ма…, то есть, шесть-четыре-ноль, я не видел этих транспортов весь день. Офицер материально-технического обеспечения отбился от подразделения. Вы не поверите, что твориться здесь на дорогах.
— Ты найдешь эти чертовы грузовики. Если будет надо, обшаришь все до польской границы. А еще лучше, пойдешь на фронт! А в тылу будет отсиживаться кто-то другой. На кой черт ты нужен без ракет? Под трибунал пойдешь!
— Вы не знаете, что здесь твориться…
— Товарищ майор, — закричал оператор радиолокационной станции сопровождения, перебивая его. — Множественный контакт, подсектор семь, движется на четыре.
В тот же миг рев низколетящих самолетов ударил по командной машине, сотрясая висящие на стенах карты и диаграммы и вызвав поток громкой ругани со стороны операторов электроники, оборудование которых начало сбоить и отключаться.
— Откуда они взялись?! — Закричал Астанбегян, отбрасывая последние остатки самоконтроля.
— Это были наши, товарищ майор.
Астанбегян провел рукой по бритому затылку, успокаиваясь. Все хорошо, даже слишком, подумал он.
СЕМЬ
Полковник Ткаченко, начальник инженерной службы второй гвардейской танковой армии следил с командного пункта передового полка за операцией по форсированию канала. Периодически он мог видеть в стереотрубу и сам канал. Он изучал канал довольно долго и хорошо знал его. Были участки, где он возвышался над окружающим ландшафтом, с проходящими под ним туннелями, а были и такие места как это, где он представлял собой обычную, ничем не примечательную полосу воды на дне долины. Этот участок был тщательно подобран, отчасти потому, что он оптимально подходил для форсирования, но, в основном, потому, что противник не ждал основной операции здесь, в стороне от главных дорог. Фактор внезапности в подобной операции имел первоочередное значение, а местные дороги второстепенного значения были достаточно хороши для того, чтобы после форсирования стремительно прорываться в тыл и окружить противника. И, наконец, это было просто лучшее место для форсирования канала, требующее меньше ресурсов, и где была хорошая связь. Ткаченко сориентировал оптику, чтобы осмотреть единственный мост, лежавший в воде, будто сломанный хребет. В нескольких сотнях метров дальше на горизонте виднелась дымовая завеса. Под ее прикрытием туда были переброшены на вертолетах части ВДВ, чтобы обеспечивать плацдарм на противоположном берегу. И теперь инженерные части спешили к воде с подрывными зарядами и выглядевшими с наблюдательного пункта игрушечными сегментами понтонных мостов. За стеной дымовой завесы грохотали десятки артиллерийских батарей, блокируя резервы силы противника на дальних подступах к плацдарму.
Над головой прошли вертолеты, доставляя на дальний берег подкрепления, оснащенные переносными противотанковыми ракетными комплексами. Тем не менее, происходящее сильно отличалось от виденного Ткаченко на учениях по отработке форсирования водных преград. Совпадали только общий порядок действий, да еще уровень шума, который даже здесь, на большом расстоянии, вызывал боль в ушах. Но здесь не было никаких хорошо отрепетированных действий, только отчаяние людей, спешащих выполнить опасные задачи, глядя в лицо смеющейся над ними смерти. Берега канала были крутыми и укрепленными железобетонными конструкциями. Они были сложным препятствием для плавающей техники. Должны быть подготовлены точки входа и выхода. Под огнем бьющей по площадям вражеской артиллерии.