Замполит не пытался защищаться. Он только недоуменно смотрел на Гордунова. Было очевидно, что они не понимают друг друга.
Гордунов отпустил молодого офицера.
— Радуйся, — сказал он Левину. — Просто радуйся… Если завтра в это же время ты будешь жив.
Сержант Брончевич спешил к нему через бардак на улице, неся на спине рацию. Несмотря на темноту, он быстро нашел Гордунова, как будто его вел инстинкт.
— Товарищ командир, «Сокол» срочно вызывает вас.
Гордунов взял у него микрофон.
— «Сокол», я «Орел».
Сначала Гордунов не узнал голос в микрофоне.
— Я «Сокол». Майор Духонин погиб. Нас теснят. Мы рассеяны.
Это был Карченко, командир роты. Гордунов ожидал от него большего самообладания.
— Я «Орел». Возьми себя в руки. Что с мостом? Мы можем выдвигаться к вам?
— Я не знаю. Мы взяли мост под контроль. Но здесь полно английских солдат. И немецкие танки дальше в городе. Их действия несогласованны. Но они здесь везде.
— Просто держись, — сказал Гордунов. Он переключил частоту. — «Гриф», я «Орел», прием.
Ничего. Только белый шум.
— «Гриф», я «Орел».
Только далекий шум стрельбы.
Гордунов повернулся к Левину. Замполит никуда не делся. Казалось, он не испытывал никакого страха даже после такого обращения, просто оценивающе смотрел на него.
— Две вещи, — сказал ему Гордунов. — Во-первых, пристрой куда-нибудь пленных, чтобы один человек мог за ними следить. Не трать на них время. Затем отправляйся к южному мосту и найди капитана Ануреева. Просто возьми одного-двух солдат, так будет спокойнее, и сможешь дойти тихо и быстро. Если Ануреев взял мост под контроль, возьми у него один взвод и выдвигайся на тот берег реки. Не ввязываться в бои, которые не имеют отношения к захвату мостов. Если Ануреев нашел взвод ПТО, пусть перебросит на север два отделения. И скажи этому козлу, чтобы наладил связь.
Гордунов повернулся к радисту.
— За мной, — сказал он Брончевичу, — Держись позади меня. Мы идем через реку.
Гордунов, прихрамывая, побежал во тьму, согнувшись, словно горбун. Добравшись до середины моста, он дал очередь в темноту. Не было никакого ответа, только ощущение холода от текущей воды.
Никто не стрелял в них пока они двигались по темному мосту. Мост был крепким, двухполосным, отлично подходящим для прохождения тяжелой бронетехники. И он был в их распоряжении. Гордунов был полон решимости удержать его.
Боль в лодыжке действовала на него удивительным образом. Ожесточала. Напоминала, что ничто не дается легко.
На дальнем конце моста их окликнул кто-то на русском языке. Сержант Брончевич ответил, и они проследовали на берег.
— Где командир? — Спросил Гордунов у часового.
— Дальше по этой дороге. Где-то на улице.
Гордунов не ждал большего. Он не собирался останавливаться, пока не найдет Карченко. И не возьмет ситуацию под некое подобие контроля.
В нескольких сонях метров дальше по дороге между зданиями кипел бой. Ближе к мосту расположились солдаты, прикрывающие главную дорогу и боковые улицы. Пулеметы. Гранатометные расчеты.
— Где ваш командир роты? — Спросил Гордунов у ждущего пулеметчика.
Темная фигура что-то пробормотала, оторвав почерневшее лицо от оружия.
— Он не понимает русского, — отозвался голос из тени.
— Где капитан Карченко?
— Он был здесь только что. Но ушел. — Затем голос сильно изменился. — Извините, товарищ подполковник. Я не узнал вас.
— Где ваш взводный?
— На наблюдательном пункте к северу.
Они потеряли слишком много времени.
— Бронч, дай мне связь.
Сержант замешкался на минуту, но затем протянул ему гарнитуру.
— «Сокол», я «Орел», прием.
— Я «Сокол», прием.
— Я на вашем берегу. Где ты сейчас, севернее моста?
— Немного ниже. У главной дороги.