Серега размахнулся пулеметом, ударив ее стволом в грудь, словно копьем. Затем, крутанув оружием, в том же замахе ударив прикладом в лицо. Леонид ошарашено смотрел на это. Серега повалил девушку на землю, ударив пулеметом так, что она потеряла способность сопротивляться. Она бестолково пыталась отразить пухлой рукой удар сверху вниз. Потом Серега нанес ей удар прикладом в основание черепа, налегая всем весом. Потом еще раз. И еще.
Наконец, он выпрямился, тяжело дыша.
— Вот теперь она никому не расскажет, — сказал он.
ЧЕТЫРНАДЦАТЬ
Старухин заехал кулаком по лежащей на столе карте.
— Не рассказывай мне сказки, козел. Исправить!
— Товарищ командующий армией, — сказал подавленный начальник связи. — Комплекс связи потерян. Это был точный удар. Нужно некоторое время для его восстановления.
— Нет у меня времени, сукин ты сын. Мне надо отправить тебя вместе с теми мотострелками, чтобы ты увидел, что такое война. Как я могу командовать армией, если я не могу ни с кем связаться?
— Товарищ командующий армией, мы все еще можем осуществлять связь при помощи телеграфа. Кроме того, есть вспомогательные передвижные радиостанции. Эта многосекционная система. На ее ввод в строй нужно совсем немного времени.
— Нет у меня времени. Время — это единственное, чего у меня нет, — кричал Старухин. — Вы сразу должны были собрать и держать готовыми все ваши вспомогательные системы. Идиот позорный, — он окинул взглядом командный пункт. — Это все позорный идиотизм.
Начальник службы связи собирался сказать, что поскольку они постоянно перемещались, было неразумно и даже невозможно ожидать, что все резервные системы постоянно будут готовы к работе. У них были проблемы с микроволновой связью еще до удара противника. Но он понимал, что спорить бесполезно. Это ничего не даст, кроме очередной бури, которая пройдется по вам, сметая все на своем пути.
Старухин вдруг отвернулся. Он начал метаться взад и вперед, как лев в клетке. Безо всякого повода сорвал одну из висящих на стене диаграмм.
— Мне нужна связь.
Полковник Штейн смотрел на экран телевизора, где шел заранее подготовленный фильм о разрушении Люнебурга. Сейчас эта передача транслировалась передатчиками высокой мощности в ГДР. Штейн не сомневался, что на западе попытаются проверить эту информацию. В скором времени фильм привлечет к себе внимание. Даже если вал помех в эфире воспрепятствует успешному вещанию на территории ФРГ, передачу примут силы НАТО, блокированные в Западном Берлине. Так или иначе, его послание попадет к адресату. Даже телевидение из Москвы транслировало этот фильм по спутниковым каналам.
… Бессмысленное уничтожение… осуществление агрессивной политики НАТО, добивающейся своих целей за счет разрушения городов Федеративной Республики Германия, возможно, даже превращения ФРГ в полигон для своей безумной теории ограниченной ядерной войны… по мнению экспертов, ограниченная ядерная война на немецкой земле приведет…
Голос за кадром был просто декорацией. Яркие образы рушащихся средневековых зданий, гибнущих женщин и детей, падающих в скорченных позах гражданских, и палящих во все без разбора голландских солдат говорили сами за себя. Штейн был осведомлен о том, каких успехов добились советские специалисты по средствам массовой информации за многие годы.
Штейн был убежден, что война закончится победой. По крайней мере, в целом. Современная война едва ли сводится к избиению друг друга дубинами. Штейн рассматривал ее как очень запутанный, вызывающе сложный конфликт разума и воли. Die Welt als Wille und Vorstellung. Он усмехнулся, вспомнив студенческие годы. Ему нравились немцы. Они были так безукоризненно логичны и настолько не в состоянии действовать в соответствии с собственными выводами.
Мы побьем их фотографиями, подумал Штейн. Технологиями видео. И другими замечательными средствами. Он не мог понять, как Запад может полностью игнорировать этот широкий спектр технологий, которые могут использоваться в пропагандистских целях. В конце концов, война — это вопрос восприятия реальности. Даже самый тупой историк скажет, что не важно, насколько вы избиты физически, пока уверены в победе. Штейн считал себя пионером, одним из солдат будущего.
Он снова восхитился тяжелым финалом фильма. Он будет транслироваться каждый час. Дополняться по ходу войны другими записями, направляющими пропаганду в нужное русло. Ведя бой невидимый, нематериальный, жизненно важный, думал Штейн. И улыбался.