Левину было необычайно трудно бороться с воровством, так как он не мог заставить себя мало-мальски искреннее обвинять или презирать этих ребят. В разбитом ювелирном магазине разбросанный товар сверкал в луче его офицерского карманного фонаря сказочными сокровищами. Он не мог понять, как западные немцы могли решить, что купить при таком огромном выборе. И, хотя ему не следовало даже думать о том, чтобы взять что-то для себя, у него появился искушение взять какую-нибудь безделушку для Лены.
В конце концов, он взял себя в руки. Но он не был особенно строг к солдатам. Да, он выгнал их из магазина, но позволил уйти, набив карманы.
Левин откусил еще один кусок ветчины и подумал о Лене. У нее появилась совершенно неожиданная тяга к западным вещам. Она стремилась следовать западной моде, хотя та ей совершенно не подходила. Но она уже превратилась в женщину, совершенно не похожую на девушку, в которую он когда-то влюбился. Лена всегда была шустрой и резкой городской девушкой. Тем не менее, когда они впервые встретились на том, до смешного правильном комсомольском собрании, она как искренне верующая, говорила о триумфе социализма и неизбежном наступлении коммунизма, о достоинстве пролетариата и необходимости реформировать Партию, чтобы вернуть ей ведущую роль в жизни. И это полное отсутствие как напыщенности, так и формализма не могло не завораживать. Она была юной и искренней, и просто очаровала Левина. И только потом он понял, как она манипулировала им. Он мнил себя серьезным и зрелым, призванным вести людей за собой. Но Лена сама повела его. Ее отец, влиятельный горкомовский чиновник сразу был против их брака. Левин не мог понять, почему, ведь у него была блестящая комсомольская характеристика, он был образцово-показательным студентом академии военно-политического образования.
Но Лена настояла на своем. Они поженились. Она была единственным ребенком в семье и всегда шла своим путем. Левин по собственному желанию попал в воздушно-десантные войска, и, в звании младшего лейтенанта, получил престижное назначение — в прибалтийский военный округ.
У них родился ребенок, Миша. Левин, проводивший все свободное время за подготовкой политзанятий, был очень удивлен появлению этой новой жизни, как будто месяцы Лениной беременности и жалоб были для него лишь очередной теоретической проблемой. Внезапно он стал отцом. И теперь, когда он говорил на лекциях и политзанятиях о долге советского солдата по построению лучшего будущего для всего человечества, слово «будущее» и мешанина связанных с ним понятий и образов наполнялась для него как никогда глубоким смыслом. Лучшее будущее. Лучший мир. После рождения ребенка Левин понял, что раньше эти слова были для него лишь абстракциями. Но теперь они были совсем другими. Мир, в котором суждено жить его сыну, должен действительно стать лучшим из миров.
Лена тоже изменилась после рождения ребенка. Наверное, она менялась и раньше, только он этого не замечал. Но роды, казалось, спустили с привязи таившийся внутри нее недобрый дух. Она начала шутить над Партией и убеждениями Левина. И жаловалась, что у него всегда находилось время только для его книг, что он был наивен и не видел никаких возможностей. Располнела.
Она требовала, чтобы он бросил армию при первой же возможности. Ее отец был в состоянии обеспечить ему очень хорошую партийную работу, может быть, он даже мог организовать его досрочное увольнение из армии. Ты должен работать на будущее, настаивала она. И он понимал, что она имела в виду льготы, комфорт и материальную обеспеченность. Он должен был быстро научиться быть хорошим отцом.
Левин тоже начал смотреть на многие вещи иначе. Но, тем не менее, он продолжал верить. Он знал историю, и знал, какой путь прошло человечество. Социализм был далек от совершенства. Но он постоянно диалектически развивался. И он сделал мир лучше, считал Левин. Он спас Россию от роковой отсталости, он сделал Советский Союз великой державой. Цена была высока, но высоки были и достижения. В жизни среднестатистического человека появилась относительная обеспеченность и уверенность в завтрашнем дне. Оставалось много нерешенных проблем, но их решение было задачей их поколения, призванного бороться с застоем и самодовольством. Действительно, это было прекрасное время, живое, полное новых надежд и возможностей. Он не мог понять, как Лена могла стать такой слепой, чтобы не видеть этого.